Статьи

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Чехонь

(синонимы, устаревшие названия: чеша, чешка, рыба-сабля, сабляница, боковня)
Внешний вид. Тело удлиненное, сильно сжатое с боков. Спина почти прямая, брюхо очень выпуклое, в виде пологой дуги со сплошным кожистым килем, не покрытым чешуей. Голова небольшая с высоко посаженными глазами. Рот маленький, верхний. Жаберные отверстия очень широкие.



Окраска тела серебристая, спинной и хвостовой плавники — сероватые, прочие — желтоватые. Спинной плавник очень короткий, отнесен далеко назад, за вертикаль начала анального. Анальный плавник длинный, хвостовой — сильновыемчатый. Грудной плавник очень длинный, заходит за основание брюшного. Боковая линия от верха жаберной крышки круто спускается вниз за основанием грудных плавников и далее идет зигзагообразно.

Достигает максимальной длины 60 см при весе 2 кг. Упоминается вылов чехони весом до 3,5 кг в прежние времена в дельте Днепра. Предельный возраст — 9 лет, в водохранилищах — 12-13 лет. Средние размеры в уловах 30-40 см и 300-400 г. Растет чехонь довольно быстро, особенно ее полупроходные популяции. В годовалом возрасте она достигает длины от 5,5 см (северные водоемы) до 13-15 см (водохранилища Куры). В возрасте 5 лет в большинстве водоемов чехонь имеет длину 23-27 см, но в крупных водохранилищах в первые годы их залития и начала формирования ихтиофауны она достигает длины 30-32 см. Однако с нарастанием численности чехони в водохранилище и усложнением возрастной структуры популяции темп ее роста снижается, и длины 30-32 см она достигает лишь к 7-9 годам.

Образ жизни. Обитает в реках, озерах, водохранилищах, выходит в море (Северный Каспий, Арал и заливы Балтики). Образует жилые и проходные формы. Туводная форма характерна для средних и верхних участков рек, водохранилищ и озер; полупроходная нагуливается в опресненных частях моря, в лиманах ( с соленостью от 3-4 до 9-10 ), а нерестится в реках. Пелагическая рыба, живет в толще воды до глубины 30 м.

Питание. Молодь чехони сначала потребляет фитопланктон и зоопланктон, а к концу лета — личинок и куколок хирономид и воздушных насекомых, мизид и гаммарид. Уже на втором году жизни при длине 13-14 см в её пище появляются мальки других рыб. В дальнейшем рыба становится ее основным кормом.

Размножение. Чехонь в большинстве водоемов достигает половой зрелости в возрасте 3-4 лет при длине тела 16-19 см, но в северных водоемах половозрелость наступает в возрасте 4-5 лет (Финский залив), а в южных — в 2-3 года (Хаузханское водохранилище). В южных водоемах и крупных водохранилищах икрометание порционное. К началу нереста в ястыках имеется 2 порции икры: первая с диаметром икринок 1,2-1,8 мм и вторая — 0,3-1,0 мм. Первая порция составляет около 60% общего числа икринок. В северных водоемах и в большинстве рек икрометание единовременное. Плодовитость чехони составляет 30-152 тыс. икринок. Нерест бывает в мае-июне на севере и в апреле-июле — на юге при температуре воды 12-22о. Диаметр зрелых икринок 1,3-1,5 мм, икра неклейкая, после оплодотворения сильно разбухает, и диаметр икринок увеличивается до 2,7-4,4 мм (в Урале, в Арале) и даже до 4,7-6,6 мм (Кременчугское водохранилище).

В зависимости от места обитания нерест проходит по-разному. Жилые речные популяции нерестятся в русле рек, полупелагическая икра выметывается в поверхностных слоях воды на течении и сносится потоком воды в придонных слоях. В водохранилищах чехонь мечет икру в толщу воды над плотным грунтом, выбирая участки вблизи устьев рек и ручьев или подверженные сгонно-нагонным ветрам, где есть течение и хороший газовый режим. Глубина на нерестилищах 1,5-6,0 м. Икринки оседают в нижние слои воды и постоянно колышатся над дном. В морских опресненных участках с более плотной водой икра развивается в пелагиали и не тонет. Икра развивается очень быстро, вылупление наступает через 2,5 сут при температуре воды 22-24о и через 4 сут при 12-16о. Вылупившиеся личинки имеют длину 5,4-5,5 мм, спустя 10 дней при длине 8,0-8,5 мм переходят к смешанному питанию, потребляя наряду с собственным желтком и организмы планктона.

Распространение. В бассейне Балтийского моря от р.Одер и оз.Грейфс-Вальдербодден до р.Невы и озер Ладожского и Онежского. Обитает в водоемах юга Швеции и Финляндии, заходит в опресненные участки Балтийского моря, имеется в Польше, Германии.

В России — в озерах Ильмень, Псковско-Чудское, в заливах Балтики, в реках Волхов, Нева, а также в Западной Двине и Немане. В водоемах бассейнов Черного, Каспийского и Аральского морей. В Черноморском бассейне населяет Дунай (от устья до г.Пассау в Германии) с притоками, захватывая Румынию, Болгарию, Северную Югославию, Венгрию, Словакию, Австрию; а также в бассейнах Днестра, Южного Буга, Днепра, Дона и Кубани. В бассейне Каспийского моря — в реках Волга с притоками (от дельты до верховий, отмечена в черте города в р.Москве), Урал, Кура, Терек, в Ленкорани до Сефидруда и Атрека в Турции. В бассейне Арала чехонь обитала в Амударье, до р.Пяндж, в Сырдарье — до слияния р.Карадарьи с Нарыном, в р.Сарысу и в самом Аральском море при любой солености. Чехонь активно заселяет водохранилища. В Средней Азии проникла в Каракумский канал, оз. Сарыкамыш, Келифские озера, Хаузханское водохранилище.

Хозяйственное значение. Ценная промысловая рыба. В наибольшем количестве вылавливается в Дону и Волге, но в большинстве водоемов чехонь составляет в промысле незначительную долю. В последние годы особенно многочисленна в водохранилищах и в низовьях крупных рек, а в небольших водоемах под влиянием антропогенных факторов ее численность резко падает.

Охранный статус. Исчезла чехонь из верховьев Днепра в Брянской области, оз.Челкар (бассейн Урала), Северского Донца. Включена в Красную книгу МСОП.

Описание чехони из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Чехонь имеет некоторое сходство с саблей или, вернее, косарем и отчасти напоминает селедку. Коренное же название этой рыбы, по мнению некоторых, происходит от слов "чешуя", которая у нее легко спадает и потому обращает на себя внимание, но вернее предположить, что и чеша и чехонь даны ей тоже по форме тела и происходят от тесать, теша, где трудно выговариваемое "Т" заменилось буквою "Ч".

По форме своего удлиненного и сильно сплющенного тела чехонь легко отличается от других карповых рыб; спина у нее почти совершенно прямая, брюхо очень выпукло, остро, и вся рыба представляет большое сходство с бердышом или короткой саблей. Боковая линия у чехони лежит очень близко к брюху и притом идет не прямо, а зигзагами. Спина у нее серовато-бурая, бока и брюхо серебристо-белые, спинной и хвостовой плавники серые, нижние имеют красноватый оттенок; глаза серебристые. Чехонь достигает значительной величины — до 70 см, но никогда будто не бывает тяжелее 1,2 кг; большей частью она имеет в величину около 45 см и весит не более 600 г.

Рыба эта имеет довольно ограниченное распространение. Она встречается исключительно в реках Черного, Азовского, Каспийского морей, также в Аральском море и в среднем и нижнем течении Сыр-Дарьи. В реках Балтийского моря она встречается уже гораздо реже, а на севере ее нет вовсе. Вообще чехонь принадлежит исключительно средней и особенно южной России и здесь, за исключением Кубани, в которую входит в небольшом числе, Куры и некоторых других, собственно кавказских рек, принадлежит к числу самых обыкновенных рыб. В Германии она редка и замечается большей частью у устьев рек, впадающих в Балтийское море (Эльба, Висла); в Австрии попадается в Дунае, где изредка доходит до верхнего ее течения; весьма замечательно, что она всего многочисленнее здесь в Платенском озере, где ловится и употребляется в большом количестве в пищу бедным классом населения. На западе чехонь, по-видимому, не доходит до Рейна, а также вовсе не встречается в Швеции, Англии и всей. Южной Европе. У нас северная граница распространения этой рыбы проходит по Финскому заливу, Неве, южной части Ладожского озера и р. Свири; в озере Ильмень она нередка, особенно зимой, и встречается даже в его заливах. На Мете чехонь попадается изредка весной, в Онежском озере она уже никогда не замечается. В южнорусских реках, а также Волге чехонь водится в наибольшем количестве в низовьях, в устьях, а также в самом море, так как не избегает соленой воды, даже, пожалуй, предпочитает ее речной; однако в южном Каспии она встречается очень редко. В Тереке она обыкновенна, но неизвестно как часто попадается в Урале. Из Волги она заходит во все более значительные реки — Уфу, Белую, Каму, Вятку до города Вятки, в Оку до Калуги, а годом и до Орла, в Свиягу, в Унжу, Ветлугу, Кострому, Шексну до Белоозера, Мологу и даже Тверцу; но выше Твери чехонь уже вовсе неизвестна. В северной части Азовского моря чехонь весьма многочисленна и идет отсюда в Дон, откуда заходит изредка в Донец до Изюма, но в Кубани ловится в весьма небольшом количестве. В Днепре она тоже весьма обыкновенная только в низовьях и лимане и не доходит до Смоленска, хотя нередко замечается в Десне под Брянском; около Чернигова же она прежде по крайней мере замечалась в множестве. В Днестре, Буге, Пруте и Дунае эта рыба встречается значительно реже.

Вообще чехонь любит простор и держится преимущественно в больших реках, внутренних морях, реже в больших озерах (Ладожском, Ильмене, Платенском), а в небольшие реки почти никогда не заходит. Осенью и весною она совершает очень большие путешествия вверх и вниз по рекам, собирается тогда в огромные стаи и ловится в громадном количестве. Большей частью она живет в самых глубоких и быстрых местах реки и в самых широких рукавах (у низовьях Волги), летом также в черных и морских заливах и никогда не заходит в поемные места, заливные озера и ильмени. Плавает очень быстро и нередко выскакивает из воды, гоняясь за насекомыми и мелкими рыбками, которых очень часто находят в ее желудке. Большей частью ей достаются в добычу мелкие уклейки и молодь некоторых других рыб, но главную пищу чехони все-таки составляют разные черви и насекомые; во время падения метлицы на Шексне, Мологе и других второстепенных реках средней России она кормится исключительно этими перепончатокрылыми. Продолжительность жизни ее незначительна, но все-таки она живет не менее десяти лет, а не 4-5, как это предполагает Геккель. Плодовитой чехонь делается, по-видимому, еще не достигнув двухлетнего возраста, так как растет чрезвычайно быстро. По крайней мере в низовьях Волги в январе, т. е. на 9-й месяц своей жизни, она достигает уже почти половины своего роста, именно 20 см.

Главный лов чехони происходит весной, также осенью, исключительно в низовьях рек,- неводами и другими сетями. Иногда попадается она и на удочку, наживленную червяком и закинутую на быстрине и глубоких местах реки. Клев ее сходен с клевом уклейки, но гораздо вернее; удочка также пускается очень мелко, так как чеша держится у самой поверхности воды. Где ее много, она берет беспрестанно, особенно в начале лета, так что в короткое время можно выудить несколько сот штук этой рыбы. Данилевский был однажды свидетелем, как хорошо ловится она на удочку. При переправе через Миусское горло (в Азовское море) ему пришлось ждать парома, бывшего на той стороне пролива, и в это время мальчик успел натаскать с плота обыкновенной удочкой более полутораста штук чехони. Он их нанизывал на веревку и, чтобы иметь живыми, опускал в воду. От тяжести веревка оборвалась, и рыба пропала. Мальчик, однако, не унывая, продолжал свой лов ив течение менее трех часов наловил более прежнего. Еще в большем количестве ловится чехонь во время падения метлы. На Мологе, по свидетельству Фенютина, иногда случалось, что часа в полтора науживали с последней крайней гонки, ближе к середине реки, до 32 кг той рыбы. Арсеньев тоже говорит, что на Шексне ему удавалось ловить по 500 штук чехони.

На Десне, в Черниговской губ., не так давно еще чехонь ловилась на удочку в множестве — ночью, когда она стаями подходит к берегу, причем слышно издалека ее чмоканье. Удят здесь нахлыстом ("на свист"), наживляя удочку червями. Чехонь клюет чрезвычайно резко и всегда сама себя подсекает.

Несмотря на свою костлявость, чехонь очень вкусна и нежное сладковатое мясо ее весьма уважается.

Весенний ход чехони в нижней Волге, под Астраханью, по наблюдениям В. Е. Яковлева, начинается с ранней весны, причем отдельные косячки ее состоят обыкновенно из рыб одного возраста. Трогается она с зимних ям уже в феврале, когда еще Волга бывает покрыта льдом. Эти ранние косяки состоят из мелкой чехони, не крупнее 30-35 см; крупная же идет позднее — в марте и апреле. Относительно икрометания чехони известно очень мало и даже время ее нереста не определено с достоверностью. По-видимому, в южной и средней России она мечет икру после спада воды, в мае, но в нижней Волге значительно ранее, вероятно в конце марта или в апреле, до разлива, который начинается здесь много позже, чем в верховьях и средней части реки. Во всяком случае чехонь нерестится всегда в самой реке, на очень быстрой воде, по перекатам, отмелям и песчаным косам; по словам сведущих ловцов, нерест происходит по утренним зорям, перед восходом солнца, преимущественно в туманную погоду. В это время она выпрыгивает из воды на 35 см и выше и толчется на одном месте до того густо, что вода кажется кипящей, как в котле. Низовые рыбаки говорят про нее: "чеша икру бьет, точно огонь сечет". По некоторым наблюдениям можно заключить, что чехонь мечет икру неодновременно; именно, более мелкая раньше, а крупная позднее, как это замечается и у других рыб. Идущая со взморья чехонь поднимается по Волге невысоко, ибо вступает в реку почти со зрелыми половыми продуктами; за Енотаевск заходят уже очень немногие косяки, так что главная масса рыбы нерестует в самых устьях. Надо полагать поэтому, что чехонь, встречающаяся весной в средней и частью верхней Волге, принадлежит уже к оседлым, а не проходным рыбам, как нижневолжская.

О ходе и нересте чехони как в средней Волге, так и на Дону и Днепре почти ничего не известно и здесь требуются наблюдения. В Дон она идет, по словам Данилевского, в мае и продолжает идти до октября, но эта продолжительность хода показывает, что, вероятно, речь идет о ходе чехони после нереста. По другим сведениям, чехонь трется в мае, иногда в начале июня. Икра чехони, конечно, не прикрепляется к подводным предметам и сносится течением вниз, так что развитие мальков совершается во время этого путешествия и молодь вылупляется на сотни километров ниже места нереста. В самке средней величины насчитывается до 100 тысяч икринок (яички прозрачные, в 2 мм диаметром), так что чехонь принадлежит к числу сравнительно весьма плодовитых рыб.

Выметав икру, рыба вместе с выклюнувшимися по дороге мальками скатывается в черни, т.е. на взморье. На некоторое время чехонь в нижней Волге как бы совершенно пропадает; она начинает входить в нее вновь с конца июля и идет всю осень до заморозков. Впрочем, на зимовку главные массы ее в Волгу не входят, а располагаются в чернях, перед самыми устьями. Зимует чехонь всегда на тиховодных местах, где и залегает огромными косяками, в несколько десятков тысяч штук. Если зима теплая, то рыба лежит некрепко и переходит с места на место, подвигаясь исподволь ближе к реке. Ловцы считают чехонь предвестницей хода судака; если она тронулась, вслед за нею тотчас же трогается судак. Вероятно, эта связь между чехонью и судаком зависит от того, что чехонь составляет любимую пищу судака низовьев Волги.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

 

Шип

Внешний вид. От других видов осетров (севрюга, русский осетр, стерлядь и др.) шип хорошо отличается тем, что нижняя губа у него сплошная, непрерывная. Усики бахромчатые. В спинном плавнике 39-57 лучей, в анальном — 23-37. Спинных жучек — 11-17, боковых — 49-74, брюшных — 11-17. Первая спинная жучка самая крупная. Брюшные жучки с возрастом часто стираются и бывают почти незаметны (отсюда видовое название nudiventris, что в переводе с латинского означает голобрюхий).



Окраска спины серовато-зеленая, бока светлые, брюхо желтовато-белое, плавники сероватые. Достигает абсолютной длины 220 см и массы 80 кг. Максимально известный возраст — 32 года. Относится к 120-хромосомной группе осетров.

Образ жизни. Проходной вид, раньше довольно высоко поднимался по рекам. Однако он, видимо, может образовывать и туводные, не уходящие в море формы. Такая жилая форма описана, в частности, для среднего течения Урала. Известна она и из Дуная.

Для шипа характерна низкая естественная численность на всем ареале. Эту особенность большинство исследователей объясняют задержкой его молоди на длительное время (до 2-5 лет) в пресной воде, что приводит к повышенной гибели от зимних заморов или речных хищников.

У шипа есть яровые и озимые формы. Так, в Куру он входит дважды — весной (яровая форма) и осенью (озимая форма). В Урале представлен только яровой формой, идущей на нерест в апреле-мае. В бассейне Аральского моря до экологической катастрофы шип шел в реки в течение летних месяцев, зимовал в пресной воде и размножался на следующий год (озимая форма).

Питание. Пищу взрослого шипа в море составляют в основном рыба (бычки) и моллюски. Молодь в реках питается личинками насекомых, ракообразными и мелкими моллюсками. Поедает она и отложенную икру других видов осетровых.

Размножение. Половой зрелости уральский шип достигает в возрасте 13-16 лет (самки) и 9-13 лет (самцы). Размножается, как и все осетровые, на участках реки с галечниковым грунтом. Нерест начинается при температуре воды не ниже 10° С. Разгар нереста — при 15-20° С. Плодовитость сильно колеблется: у куринского шипа 280-1290 тыс. икринок; у уральского — 10-1032 тыс. икринок. При температуре воды около 20° С развитие продолжается 5 сут. После ската в море шип не уходит далеко от нерестовых рек и придерживается в основном предустьевых опресненных участков до глубины 50 м, где и нагуливается. Растет быстро. Уже в годовалом возрасте в Каспии шип имеет длину 23- 29 см и массу 40-60 г.

Распространение. Черное, Азовское, Каспийское и Аральское моря, откуда входит в реки для нереста. В Азовском море исчез, в Черном встречается крайне редко (известен из бассейна Дуная и отмечен в р.Риони). В Каспийском море более многочислен был в южной части. Основной нерестовой рекой раньше была Кура. В Волгу заходит единичными экземплярами и до зарегулирования ее стока поднимался до Казани. В Тереке всегда был очень редок (поднимался до Моздока). Значительно больше шипа заходит в Урал, по которому он поднимается до Оренбурга. В Арале был многочислен, но после эпизоотии, вызванной жаберным сосальщиком (Nitzschia sturionis) и после зарегулирования стока рек Амударьи и Сырдарьи шип практически исчез. Акклиматизирован в оз.Балхаш, откуда для размножения заходит в р.Или. На рисунке ареала штриховкой (красный цвет) показаны места, где в настоящее время шип не встречается.

Хозяйственное значение. Ценнейшая очень редкая рыба. Наибольшие уловы шипа были в Аральском море, где в 1930-е годы его добывали 350 т. В Каспийском бассейне на долю шипа в лучшие годы приходилось не более 1% в промысле проходных видов осетровых. В Волгу в современных условиях заходы шипа носят случайный характер и ограничены дельтой. В основной нерестовой реке (Куре) до зарегулирования ее стока в начале 1950-х годов его вылавливали не более 40 т. В 1973-1990 гг в р.Урал ежегодно на нерест заходило несколько тысяч производителей, сейчас в пределах России (Оренбургская обл.) в Урале встречаются единичные особи.

Охранный статус. Вид, находящийся на грани исчезновения (категория 1). Численность этого вида везде в последние годы резко снизилась, и он оказался на грани исчезновения. В настоящее время шип в бассейне Азовского моря полностью исчез, а вдоль черноморского побережья Краснодарского края практически не встречается, но может заходить со стороны Грузии. Шип включен в Красные книги МСОП, Российской Федерации (Красная книга РФ, 2001) и в число особо охраняемых рыб Европы.

Низкую естественную численность шипа многие исследователи свзывают с длительной задержкой его молоди в пресной воде и повышенной смертностью в этот период. Запасы шипа оказались подорванными еще до начала гидростроительства чрезмерным промыслом и браконьерским ловом. Предлагается заключить международные соглашения (с Грузией, Казахстаном, Азербайджаном) по охране и воспроизводству этого вида (искусственное разведение, криоконсервация генома, мониторинг состояния), а также целесообразно организовать искусственное воспроизводство шипа на рыбозаводах Волги с созданием маточных стад (Красная книга РФ, 2002).

Описание шипа из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Несмотря на то, что в торговле шип занимает самое последнее место между осетровыми рыбами, в научном отношении он представляет очень большой интерес. По всей вероятности, это относительно недавно установившийся вид, образовавшийся из помеси осетра и белуги или севрюги и осетра. На это указывает как его сравнительная немногочисленность, так и самое название его — шип, или виз, которое на Волге и в реках Черноморского и Азовского бассейнов исключительно присваивается различным помесям осетровых рыб. Волжские рыбаки, как известно, отличают стерляжъего шипа, осетрового, белужьего, севрюжьего. Во всяком случае значение собственно шипа и в ряду красной рыбы еще вовсе не определено, и относительно его имеются весьма разноречивые показания.

Настоящей шип отличается широким, закругленным, сверху выпуклым носом, который имеет чрезвычайно правильную коническую форму, по свидетельству Пельцама, изменяющуюся гораздо менее , нежели у всех других видов осетровых. Это постоянство, очевидно, говорит в пользу самостоятельности этого вида. Рот шипа широкий с цельной, т. е. невогнутой, верхней губой; нижняя губа небольшая и разделяется посредине небольшим промежутком. Кроме того, шип отличается своими продолговатыми спинными жучками (10-14), заметно раздвинутыми и на конце шиповатыми; все тело его покрыто, как у осетра, звездчатыми чешуйками. По цвету тела он несколько отличается от осетра, именно светлее, откуда, конечно, произошло название его — белый осетр. Северцев отличает, однако, морского тупорылого шипа, с совершенно округленным носом, очень редко заходящего в Урал и мечущего икру почти в море, и речного, с более удлиненной, явственно треугольной мордой. Различия эти заметны даже у 18-сантиметровых мальков. Наконец, из слов его, что выше Уральска шип держится на каменистых местах и уже оседл, следует заключить, что это, вероятно, помесь осетра и стерляди, которая (стерлядь) выше Уральска встречается довольно часто. В Аральском море шип весьма многочислен и весной идет для метания в Сыр- и Аму-Дарью. В последней он нерестится в устьях и выше дельты. Лов его незначителен.

Величина шипа почти одинакова с осетром, иногда даже более, так как, по Данилевскому, средний вес осетров, ловимых в Урале, 12 кг, а шипов 24 кг.

Настоящий шип, по-видимому, очень редок в Азовском и Черном морях и придерживается главным образом южной и восточной, т. е. более соленых, частей Каспийского моря, откуда для метания икры идет в Куру, Сефидруд и в значительном количестве в Урал. В Волгу же он заплывает, по-видимому, только случайно и вообще так в ней редок, что вовсе не известен выше Самары; на средней и нижней Волге под названием шипов известны различные помеси, из которых чаще всех попадется т. н. стерляжий шип. В Азовском море, по Данилевскому, шипы также встречаются гораздо реже осетров.

По образу жизни шипы несколько отличаются от прочих осетровых. Они гораздо медленнее в своих движениях и предпочитают иловатое дно каменистому. Уральский шип, однако, по Богданову, мечет икру (в Аму-Дарье) на быстринах и порогах. По словам Северцева и Данилевского, шип поднимается в Урал одновременно с севрюгой, всегда исподволь, так что валового хода у него не замечается; идет вверх очень тихо, всегда по дну, задевая носом речной ил и мутя воду. Вероятно, он нерестится позже всех рыб, так как подымается выше севрюги и когда достигнет не менее 8 кг веса. Шипята остаются в реке довольно долго, так как на Урале часто встречаются и прошлогодние.

Этим ограничиваются все наши сведения об этой рыбе и нам остается только пожелать более подробного ее изучения, что, впрочем, нелишнее и для всех осетровых, занимающих видное место среди наших рыб.

В последнее время в низовьях Сыра, Аму-Дарьи и Аральском море была открыта еще одна замечательная рыба семейства осетровых, принадлежащая к роду лопатоносов (Scaphirhynchus), единственно известный вид которого принадлежал Северной Америке, именно р. Миссисипи. Род этот отличается своей головой, вытянутой в более или менее длинное и широкое лопатовидное рыло, мясистой и мохнатой восьмилопастной губой, очень маленькими глазами и верхней хвостовой лопастью, вытянутой в более или менее длинный нитеобразный отросток В настоящее время в Средней Азии известны уже два вида лопатоноса.

Первый, открытый Федченко (Sc. Fedtschenkoi Kessl.), имеет небольшой рост, не более 23 см; второй, найденный Богдановым (в 1873 году) в Аму-Дарье, имеет вдвое большую величину, относительно более длинный хвостовой придаток (длиннее половины тела) и костяные бугорки на голове. Судя по малой величине глаз и плавательного пузыря азиатских лопатоносов — эти рыбы, вероятно, держатся на дне и даже зарываются в песок или ил, где и добывают себе пищу, состоящую исключительно из личинок насекомых, живущих в иле. Открытие этой рыбы имеет весьма важное значение, так как служит новым доказательством того предположения, что в геологическую эпоху, не очень далекую от современной, Северная Америка была неразрывно связана с северной Азией и Европой.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

 

Щиповка обыкновенная

(синонимы, устаревшие названия: шиповка, кусачка)
Внешний вид. Тело удлиненное, сильно сжатое с боков. Голова маленькая, уплощенная с боков. Рыло округлое и горбатое. Рот нижний, небольшой, окаймлен 6 усиками. Щиповка из вод Грузии и Азербайджана отличается от типичной срезанным книзу тупым рылом. Нижняя губа двухлопастная, причем каждая лопасть делится еще пополам, принимая форму усика. Глаз маленький. Передние носовые отверстия вытянуты в короткие трубочки.



Раздвоенный подглазничный шип глубоко скрыт в коже. Если рыбу неосторожно схватить рукой, то оттопыренный шип уколет — словно рыбка ущипнет. Но это не щипок, а укол, поэтому правильнее было бы назвать шиповка, а не щиповка.

Окраска сильно варьирует. Обычно спина светло-коричневая, бока песочного цвета, которые переходят в более светлое брюхо. Вдоль боков тянется ряд из 20-28 крупных округлых бурых пятен, иногда они сливаются и принимают вид широкой полоски. Выше и ниже этого основного ряда могут быть буроватые пятнышки неправильной формы. На спине широкие крупные пятна. Одно пятно у основания спинного плавника сверху. Спинной и хвостовой плавники с рядами темных пятнышек.

Достигает длины 13,5 см и массы 10 г.

Образ жизни. Щиповка обитает почти повсеместно в местах с проточной водой, в притоках, заливах и заводях рек, в озерах, водохранилищах и даже прудах. В бассейне Кубани водится в дельте, пресноводных и слабоосолоненных лиманах. Предпочитает чистые, с твердым дном реки, легко закапывается в песчаный грунт, обычно прячется под камнями или под пучками нитчатых водорослей и водяного мха, где она иногда висит, своеобразно изогнувшись. Ведет довольно скрытный образ жизни, встречаясь поодиночке или по 2-3 особи. Это оседлый вид, не совершающий далеких перемещений. Наиболее активен в сумерках и ночью. При недостатке кислорода может заглатывать и использовать для дыхания атмосферный воздух, но кишечное дыхание у щиповки развито меньше, чем у вьюна.

Питание. Питается различными придонными и зарослевыми организмами (личинки хирономид и других насекомых, циклопы, дафнии, мелкие двустворчатые моллюски и другие мелкие беспозвоночные, отмечены семена растений).

Размножение. Созревает при достижении длины 5-6 см и массе 2-3 г. Нерест начинается весной (на юге — в мае, на севере — в июне-июле). Во время нереста окраска становится яркой. Размножается у берегов на мелководьях или заходит в мелкие речки. Нерест порционный и длится один-два месяца. В притоках р.Москвы нерест проходит при температуре воды 14-19° С. Плодовитость невысокая: 150-2660 икринок в Кубани и 460-5070 — в водах Грузии. Икринки довольно крупные, диаметром 1,9-3,0 мм. Личинки вылупляются из икры на 4-6-е сутки при длине 4 мм и некоторое время остаются среди зарослей нитчатых водорослей. У них развиваются наружные жабры. Пищей личинкам служат инфузории, коловратки и другие мельчайшие планктонные организмы. К осени (октябрь), сеголетки достигают длины 15-28 мм и массы 0,05-0,15 г.

Распространение. Европейский вид, широко распространенный к востоку от Пиренейского полуострова до Урала. Населяет водоемы бассейнов Балтийского, Северного, Средиземного, Черного и Каспийского морей. В России обыкновенная щиповка встречается в Финском заливе у берегов вблизи устьев рек, в Невской губе, в Псковско-Чудском, Ладожском, Онежском и многих других озерах Северо-Запада России, в верховьях Днепра, по всем бассейнам Дона и Кубани, в Волге с ее притоками и в других реках западного побережья Каспийского моря. Полагают, что в Сибири и на Дальнем Востоке она обитает совместно с сибирской щиповкой. Ареал этого вида в Сибири нуждается в уточнении, поэтому приводим распространение этого вида только в европейской части России.

Хозяйственное значение. Хозяйственного значения не имеет. Вид местами многочислен.
материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

Щука обыкновенная

Внешний вид. Тело удлиненное, торпедообразное, несколько сжатое с боков. Голова большая, с сильно вытянутым и слегка сплющенным рылом. Рот большой, занимает половину длины головы, нижняя челюсть выдается вперед, сочленяясь с черепом на уровне задней вертикали глаза. Верхняя челюсть заходит за вертикаль переднего края глаза. Зубы многочисленные сильные, располагаются на сошнике, межчелюстных, нёбных костях, нижней челюсти и языке. Жаберные перепонки не приращены к межжаберному промежутку и не сращены между собой, что способствует заглатыванию очень крупной добычи. Лобные кости соприкасаются с верхнезатылочными.



Окраска тела очень изменчива по цвету в зависимости от среды обитания. Обычно на буром фоне расположены поперечные серо-зеленые или белые полосы, иногда разбитые на отдельные пятна.

Достигает 1,5 м и веса 35 кг, максимальный возраст 12-15 лет. Л.П.Сабанеев приводит данные Кесслера о максимальных размерах щук в монастырских водоемах длиной до 2 м и массой до 4-5 пудов (50-80 кг). Обычно в уловах встречаются щуки длиной до 1 м и массой до 12 кг, в среднем 50-60 см, масса 1-2 кг и возраст 4-6 лет. Все упоминания о гигантских размерах щуки (гейльбронская щука из Германии длиной 570 см, массой 140 кг и возрастом более 260 лет, якобы пойманная императором Фридрихом II, или трехаршинная щука длиной 213 см с "кольцом царя Бориса Михайловича" из Царицинских прудов) относятся к разряду рыбацких сказок.

Наиболее быстрый рост щуки наблюдается в дельтовых районах крупных рек и в опресненных заливах Балтийского моря с богатой кормовой базой, где она достигает 25 см к концу первого года жизни, а максимальной длины до 90 см — к 6-7 годам. В северных малокормных водоемах годовалые особи имеют длину до 12 см, а максимальных размеров щуки достигают лишь к 10-12 годам.

Образ жизни. В реках постоянно обитает в прибрежной зарослевой зоне, а в крупных озерах и водохранилищах — после достижения половой зрелости и длины 50 см уходит в центральную часть озер.

Питание. Ведет исключительно хищный образ жизни. Молодь в первые месяцы жизни питается зоопланктоном, а по достижении длины 4 см переходит на питание молодью рыб, преимущественно карповых и окуневых. Взрослая щука потребляет массовых рыб — плотву, окуня, ряпушку, корюшку и других. Для щуки характерен каннибализм: около 20% ее рациона составляют более мелкие особи ее собственного вида. Помимо этого, щуки питаются земноводными и рептилиями, крупными насекомыми и различными отбросами. Их добычей могут стать и мелкие млекопитающие, например, мыши или кроты, попавшие в воду. Щука охотится и на мелких водоплавающих птиц и их птенцов. Этот хищник нападает на животных, достигающих 1/3 от его собственных размеров.

Размножение. Половое созревание у быстрорастущих популяций наступает на 2-3-м году жизни, а у медленнорастущих — на 3-4-м году. Нерест бывает рано весной при температуре воды 3-6° С сразу же за распалением льда в прибрежной мелководной зоне на глубине 10-30 см. Нерест шумный, одну крупную самку сопровождают несколько более мелких самцов. Плодовитость колеблется от 3 до 233 тыс. икринок. Икра желтоватого цвета откладывается на залитую прибрежную растительность, ее диаметр до 2-3 мм. Развитие заканчивается быстро: за 10-14 дней. Вылупившаяся предличинка длиной 8 мм имеет крупный желточный мешок, содержимое которого служит первой пищей щуки. Спустя 7 дней мешок рассасывается, и при длине 1,7 см личинки начинают активно питаться.

Икрометание на мелководье часто приводит к обсыханию и гибели икры при резком спаде уровня паводковых вод, что снижает выживание молоди и подрывает запасы щуки.

Распространение. Широко встречается в Европе, Азии и Северной Америке. В Европе повсеместно в бассейнах Северного, Балтийского, Баренцева, Белого, Черного и Каспийского морей. Нет ее на полуостровах средиземноморского побережья, в Северной Англии и Западной Норвегии. В Азии обитает в бассейне Аральского моря и во всех реках (от истока до устья), впадающих в Северный Ледовитый океан, включая Колыму. Отсутствует на о-ве Новая Земля, на севере Ямала, на Таймыре (севернее бассейнов Пясины и Хатанги), в реках бассейна Чаунской губы и на всем побережье Чукотки. Есть в Анадыре, Пенжине, но редко встречается за Корякским хребтом в реках бассейна Берингова моря и на северо-востоке Камчатки. Отсутствует по охотскому побережью. В бассейне Амура не встречается. Есть в притоке Байкала р. Селенге, но отсутствует в оз.Хубсугул. В Средней Азии есть в бассейнах рек Атрек, Амударья, Сырдарья, Чу от низовьев до горных районов преимущественно в придаточной системе и водохранилищах. Отсутствует в оз.Иссык-Куль, в Балхаш-Илийском бассейне, в реках Талас, Мургаб, Теджен, Зеравшан. На Кавказе есть в бассейне Ингури, Риони, Терека, Куры, Ленкорани и в реках южной части Каспия и Черного моря. Щуки не было в Крыму, но в 1955 г. она была завезена из Днепра в Альминское водохранилище, где и акклиматизировалась. Особенно многочисленна щука в Обь-Иртышском и Волжском бассейнах.

Хозяйственное значение. Повсеместно один из основных промысловых видов и желанная добыча для рыболова-спортсмена. Ее ловят спиннингом, на блесну, на живца, на жерлицы. В большинстве водоемов численность щуки снижается в связи с переловом, браконьерским выловом в период нереста и ухудшением условий воспроизводства.

Охранный статус. В ряде водоемов вводится запрет на вылов щуки в период нереста.

***

Дополнительная информация. Редко какая из пресноводных рыб может сравниться со щукой по вездесущности, разве что плотва или окунь. А уж популярность-то ее среди рыболовов — вне конкуренции! В честь хищницы с характернейшей внешностью даже нарекают рыболовные издания, (речь идет об известных зарубежных журналах "ESOX" и "Pikelines").

И далекий от рыбалки человек, впервые увидевший щуку обыкновенную (в Западной Европе ее часто называют еще северной щукой — Northern Pike), может легко опознать ее с первого взгляда. Торпедообразная форма тела с вынесенными далеко назад спинным и анальным плавниками, уплощенное вытянутое рыло, острые клыкообразные зубы в большой пасти.

Делающий первые попытки овладения снастью, спиннингист-"чайник" в начале своей рыбацкой карьеры поймает, скорее всего, именно щуку, а не судака, допустим, или сома. Ведь щука населяет практически все водоемы Европейско-Азиатского континента — от степного пруда или лесного озера до крупной реки и водохранилища. Говоря научным языком, щука обыкновенная обитает в водоемах, относящихся к бассейнам Северного Ледовитого океана, Балтийского, Каспийского. Черного, Азовского и Аральского морей, попадается она даже на севере Камчатки и в Анадыре. Не встретишь ее разве что в горных реках.

Для некоторых рыболовов неожиданным может показаться утверждение, что щука обыкновенная — "двоюродный" родственник тайменей, лососей, сигов, хариусов, корюшек, т.е. рыб из отряда Лососеобразных. Однако это именно так: сегодня к лососеобразным относят и семейство Щуковые (Esocidae). Кстати, североамериканские щуки — полосатая, красноперая и маскинонг — прямая родня нашей хищнице.

"Продвинутые" рыболовы прекрасно знают, что обычно щука держится в неглубоких, заросших травой участках водоемов, близ берегов. Только крупные особи обитают на глубине, под кручами, в русловой зоне реки или водохранилища. Часто такую хищницу величают "фарватерной щукой". Неприхотливые к внешним условиям среды обитания, хищницы могут жить даже в водоемах с кислой реакцией воды (с пониженным рН до 4,75).

Обыкновенная щука в зрелом возрасте является одиночным хищником-засадчиком, терпеливо поджидающим добычу в укрытии. Молодые щуки могут охотиться и в небольших стаях. Однако ошибочно мнение, что эта рыба ведет сугубо "затворнический" образ жизни. Если пища сама не плывет к охотнице, щука может легко перемещаться по водоему в поисках потенциальных жертв. Взрослые щуки для обнаружения добычи пользуются преимущественно зрительной и сейсмосенсорной (с помощью боковой линии ) ориентацией, а не полагаются на восприятие лишь химических запахов. Молодь щук в темноте (когда невозможно использовать зрение) не способна питаться неподвижным кормом, т.е. таким, который не создает звуковых колебаний, улавливаемых органами боковой линии .

Своеобразная форма тела позволяет щуке в момент атаки развивать высокую бросковую скорость — до 2,79 м/с (более 10 км/ч), с которой не могут сравниться бросковые (при испуге) скорости плотвы (1,22 м/с), уклейки (0,5 м/с) или окуня (1,65м/с).

В водоеме любая хищница имеет свой охотничий участок, площадь его зависит от размеров щуки (обычно от 20-30 м2 для мелкой килограммовой "травянки" до 50-70 м2 для "фарватерной щуки"). Участок освобождается лишь при вытеснении хищницы более крупной рыбой, либо при поимке ее рыболовом или же временной "сдаче в аренду" сытой щукой, переваривающей добычу в близлежащих зарослях. Шведские ученые определили, что крупная щука для засады использует точно такую же акваторию, как и мелкая хищница — и это при любых плотностях расселения рыб-жертв. При оценке эффективности групповой и одиночной охот щуки обыкновенной отмечено, что одиночка прибавляет в массе гораздо быстрее, чем стайная хищница. Кстати, этими же исследованиями показано, что у окуней наблюдается противоположная зависимость роста.

Взрослая щука — типичный рыбоядный хищник. Но в отдельные периоды жизни не брезгует и червями, лягушками, нападает на переплывающих водоем мышевидных грызунов. Любая пойманная рыба заглатывается щукой с головы (схваченную поперек тела добычу хищница сначала резко разворачивает в пасти, а затем проглатывает). Так как жаберные перепонки не прирастают к межжаберному промежутку (вспомните и сравните нижние, "горловые", части голов щуки, окуня и плотвы, например) и не срастаются между собой, щука имеет возможность очень широко разевать пасть, свободно заглатывая добычу более высокотелую, чем она сама.

Добыча переваривается щукой около недели, в течение которой хищница неподвижно стоит в зарослях подводной растительности и не питается.

По наблюдениям опытных рыболовов, щука не выносит присутствия сома, а в западных водоемах России — и тайменя, причем даже небольших размеров: там, где яма занята хищником-конкурентом, зубастая "дама" любителю рыбалки никогда не встретится.

По темпам роста щука уступает только сому, и может достигать 1,5 м в длину и 30-35 кг массы. Причем в высококормных водоемах годовой прирост массы тела может превышать 1-1,5 кг. Зубы у хищницы растут на межчелюстных костях, небе, у основания жаберных дуг, на нижней челюсти и даже на языке. Щучьи зубы могут складываться и "утопать" в слизистой оболочке ротовой полости — благодаря тому, что корень челюстных зубов подвижно сращен с костью. Когда какой-либо зуб выпадает или ломается, рядом с ним поднимается из десны сложенный ранее зуб. Если хищнице попадается сильная добыча, она удерживается в пасти не только клыками, но и поднимающимися "запасными" зубами.

Максимальный возраст пресноводной хищницы не превышает 20 лет, хотя в научной литературе имеется одно достоверное указание о 33-летней щуке.

Л.П. Сабанеев в своей известнейшей книге "Рыбы России" ссылался на немецкие источники, описывавшие "историческую щуку императора Фридриха II Барбароссы", достигавшую 5,7 м длины, массы 140 кг и возраста 267 лет. В настоящее время доказано, что это — не более чем красивая легенда: почти шестиметровый скелет хищницы, хранящийся в замке Лаутерн, составлен из позвонков нескольких крупных щук.

Такие же байки (например, о 2-метровой "царицынской щуке царя Бориса Федоровича",162-летней "маасской хищнице" и т.д.) до сих пор перепечатываются некоторыми рыболовными изданиями как достоверные факты.

Профессор-ихтиолог К.Ф. Кесслер в своих работах (1856, 1877) отмечал, что в Онежском озере встречаются щуки массой до 64 кг.

В труде "Современное рыболовство р. Днепра в районе от порога Вильногодо устья р. Ингульца (1925-1927 гг.)" Ф.Ф. Егерман ссылается на слова днепровских рыбаков, утверждавших о наличии в Днепре 65,5-килограммовых щук, хотя в это же время И.Я. Сыроватский (1929) упоминает об очень редких пудовых щуках. Обычными, по его словам, можно назвать 20-30-фунтовых (8-12-килограммовых) хищниц.

В 1998 г. на Карачуновском водохранилище (Украина, Днепропетровская область) в сети попалась щука массой 17,5 кг, ее длина превысила 120 см. Хищница массой 17 кг450 г была поймана на Днепровском (Запорожском) водохранилище во время промыслового лова летом 1996 г. Причем в руки промысловиков попала больная, сильно истощенная рыба, потерявшая, по мнению специалистов, 2-4 кг массы. Спустя два года (летом 1998 г.) в канале "Днепр-Донбасс" была поймана щука массой 18,5 кг (к сожалению, долгожительница попалась в браконьерскую сеть).

Размножение. В водоемах центральных областей России "таинство щучьей любви" начинается в марте-апреле и может длиться до 1 месяца. К местам будущего нереста рыбы "подтягиваются" еще с зимы, рассредоточиваясь по зарослям подводной растительности. Отмечено, что преднерестовые миграции щук происходят при устойчивом атмосферном давлении. Если же погода оставляет желать лучшего, давление "скачет", производители остаются на прежних позициях, пережидая неблагоприятные условия.

По предпочтениям к нерестовому субстрату, т.е. опорному элементу для выметанной икры, щука обыкновенная относится к так называемым "фитофилам". Для нереста "любителям растений" (так переводится этот термин) необходимы заросли растительности, на стебли и листья которых щука откладывает икру, причем для нее не имеет особой важности — вегетирующее (растущее) это растение или отмершее.

Первыми начинают нерест крупные особи, затем средние по размерам, и завершают брачные игрища самые мелкие, впервые нерестующие особи (возрастом 3-4, иногда, особенно в южных водоемах, и 2 года). Благодаря очередности подхода производителей разной массы, на нерестилищах многих водоемов СНГ наблюдаются своеобразные "волны" нереста щук. К примеру, на реке Неман в Белоруссии первый подход крупных икряных самок со свитой начинается подо льдом, второй, обычно самый массовый, — во время начала паводка, третий совпадает по срокам с нерестом лягушек и жаб.

Во время икрометания одну самку обычно сопровождают несколько самцов (максимум 5). В любовном угаре рыбы могут выходить на отмели с глубиной 10-15 см и настолько "теряют голову", что вплотную подпускают человека, с фатальными для себя последствиями: в некоторых водоемах браконьерами выбивается или вылавливается до 30-40% нерестового стада щуки.

Икра щуки крупная, клейкая, в течение 3-4 дней после нереста она остается прилепленной к подводной растительности, а затем опускается на дно. Отдельные икринки могут налипнуть на лапы водоплавающих птиц и переноситься ими на другие водоемы, где происходит дальнейшее развитие щуки.

Выклюнувшиеся через 8-12 суток личинки (и в дальнейшем — молодь) надолго задерживаются в местах нереста, находя здесь обильное питание. Часто, оставаясь на полоях, они в большом количестве погибают от высыхания водоемов. Щурята длиной от 15 до 60- 70 мм питаются ракообразными, в первую очередь — веслоногими рачками. Уже к июню двухмесячные "охотнички" переходят на питание молодью других рыб. "Годовики" щуки достигают массы 150 г при длине 26 см, к трем годам молодые щучки вырастают до 42 см при массе 600-700 г.

Особенности любительского лова. Для ловли щуки применяются несколько видов ловли, наиболее распространённый из которых — ловля на спиннинг. При ловле на спиннинг для приманки щуки используются такие снасти как воблеры, рипперы, твистеры, различные блёсны. Также имеет распространение ловля на живца с применением удилища, кружков, жерлиц, донок, дорожка, троллинг и так далее. В народе также известна снасть под названием «дурилка», употребляемая для зимней ловли щук в озёрах.

Рыбакам рекомендуется соблюдать осторожность при обращении со щуками: их острые мелкие зубы, направленные внутрь пасти могут нанести сёрьёзную рану неосторожному рыбаку. Для безопасного высвобождение блесны или другой снасти, оказавшийся глубоко во рту щуки используются приспособления под названием экстрактор и зевник.

Щука ловится в течение всего дня, однако для большинства водоемов есть свои лучшие часы клева. Крупная щука чаще берет в утренние часы, а при ветреной погоде — в середине дня. В серенькие дни, с небольшими дождями, ловля бывает успешнее, чем в ясную погоду. Ловят спиннингом, на дорожку, летнюю и зимнюю жерлицы, кружки, поплавочные и донные удочки и другие снасти. Однако не все способы ловли приносят одинаковый успех. Так, замечено, что на одном и том же водоеме временами щуку успешнее ловить кружками, чем спиннингом на блесну. При ловле в конце зимы она иногда хорошо берет только при блеснении, а на жерлицу с живцом — плохо.

Выбирая способ ловли, надо всегда учитывать особенности водоема. На чистых плесах с ровной глубиной ловить можно на кружки и дорожку, а при неровном дне или среди водорослей лучше применить спиннинг. На большой глубине рекомендуется отвесное блеснение зимними блеснами или ловля на донную дорожку.

В небольших речках, заросших кувшинками и водорослями, ловят одной удочкой,оснащенной мертвой рыбкой на снасточке. Идя по берегу, лучше вниз по течению, облавливают все подходящие места: омуточки, «окна» среди водорослей и кувшинок, плес, расположенный за перекатом. Если дно чистое, снасточку забрасывают подальше и, дав ей лечь, медленно, с перерывами, проводят ее около дна, то немного поднимая, то опуская плавными движениями удилища. Почувствовав поклевку, останавливаются, слегка ослабляют натяжение лесы и через 30-40 сек. делают не резкую подсечку. Если щука берет вяло и долго держит рыбку в зубах не заглатывая, ждут с подсечкой до тех пор, пока леса не начнет уходить в воду.

Иногда, в особенности в небольших речках, щуку успешно ловят на лягушку. Применяется тот же способ, что и при ловле на мертвую рыбку. Не допуская, чтобы лягушка погружалась, в верхнем слое воды не спеша тянут ее на себя. Зная, где обитает щука, можно ловить ее в этих местах на поплавочные удочки. Ставить их лучше на чистом месте, поблизости от осоки или камыша. Пускать живца следует в полводы. Удобно удилище, оснащенное пропускными кольцами и катушкой — это позволяет плавно забрасывать живца. Чтобы он не закручивал лесу, следует применить оснастку. Живцами служат плотва, елец, пескарь, карась, ерш, окунь. Их лучше надевать на снасточку из двух одинарных крючков. Применение тройников нередко приводит к тому, что щука, схватив живца поперек, накалывается и отпускает его. При ловле на живца не следует спешить с подсечкой. Лучше немного подождать, не натягивая лесу, и подсекать только при движении щуки в сторону, после поклевки и остановки. Поклевка у щуки бывает различной. Обычно она решительна и резка, но при вялом клеве — осторожна и похожа на задев за мягкую траву. Сытая щука берет неохотно, но бывают случаи, когда в желудке пойманной щуки обнаруживают недавно проглоченную крупную рыбу.

Интересна ловля щуки спиннингом. Можно отметить только некоторые особенности. Спиннингом щуку ловят успешно ранней весной в небольших, быстро просветляющихся речках, когда еще нет водной растительности, за которую цепляется блесна. Щука в это время часто выходит на мелкие прогреваемые солнцем места. В мелких речках обычно лучше бросать блесну вдоль берега — вниз по течению. Блесны для этой ловли можно брать среднего размера, типа «шторлек», «уральская», «норич», «универсальная», «трофимовская». Летом, когда ловля щуки на блесну временами бывает малоуспешной, применяют медные и латунные потускневшие блесны. Иногда имеет значение и размер блесны. При плохом клеве можно попробовать ловить на глубине на очень крупные колеблющиеся блесны — длиной 12-18 см.

Темп ведения блесны зависит от ее формы, веса и условий ловли. Надо, помнить, что при ловле щуки замедленное ведение блесны дает лучшие результаты. Иногда щука провожает блесну до берега или лодки, но не берет ее. Если она преследует блесну, чуть увеличивают скорость ведения. Если «провожающая» щука не взяла и на следующих двух-трех забросах, блесну меняют или используют мертвую рыбку на снасточке. Часто при неудачной ловле блеснами мертвая рыбка с успехом заменяет любые блесны. Там, где щуку ловили подряд несколько дней, полезно сделать перерыв — временно перейти в другой район водоема.

Зимняя ловля щуки требует хорошего знания водоема, в особенности рельефа дна. Необходимо изучать места и время подхода щуки к берегу. Только в этом случае можно достичь успеха.

Описание щуки из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

По своей хищности, повсеместному распространению и величине, которой уступает только далеко не столь многочисленному сому, щука, несомненно, составляет одну из наиболее замечательных и наиболее известных пресноводных пород рыб. Хищность, прожорливость и проворство ее вошли в пословицу; она не водится только в небольших стоячих водах и то с многочисленными исключениями; во многих местностях, наконец, она достигает 32, даже 48 и более килограммов веса и 2-метровой длины.

Уже по одной наружности щуки можно судить о ее проворстве и хищности. Почти цилиндрическое туловище оканчивается огромной длинной к плоской головой, имеющей вид челнока, с выдающейся нижней челюстью; широкая пасть ее усеяна сверху и снизу сплошными острыми скрестившимися зубами. Длинная и плоская голова, напоминающая крокодилью, и далеко отодвинутый назад спинной плавник отличают ее от всех других пресноводных рыб. Глаза у щуки сравнительно очень подвижные: она почти так же хорошо видит над собой, как и сбоку. Чешуя щуки мелкая, гладкая; спина у нее темная, бока туловища серые или серовато-зеленые с более или менее значительными желтоватыми пятнами и полосками; беловатое брюхо обыкновенно усеяно сероватыми крапинками; непарные плавники буроватые с черными крапинками или извилистыми каемками, парные — оранжевого цвета.

Цвет этой рыбы, впрочем, весьма изменчив; вообще щука бывает тем темнее, чем она старше; то же самое замечается и в глухих и иловатых озерах, где вся рыба заметно чернее, нежели в озерах и реках с песчаным дном. Кроме того, замечено также, что в северной России щуки бывают всегда заметно светлее и пестрее, нежели в южной. Щурята в течение первого года жизни всегда бывают более или менее темно-зеленого цвета; на 2-м году основной зеленый цвет сереет и на нем уже резко выделяются бледные пятна, которые на третьем году становятся желтыми. В подмосковных губерниях различают по цвету и местопребыванию две разновидности — крупную донную, черную щуку, живущую в ямах на большой глубине, и мелкую щуку-травянку, зеленоватую, живущую на мелких местах. Этим разновидностям соответствуют так называемые апрельчуки и марчуки юго-западной части нашей страны, из которых первые крупнее и темнее последних и нерестятся позднее, в апреле. Марчуки же редко достигают 2,5-3 кг веса. По моему мнению, всякая щука может сделаться донной или травяной, но несомненно, что большинство этих рыб, достигнув известного возраста, поселяется в глубоких местах.

Щука достигает огромной величины и глубокой старости, 16-килограммовую щуку можно найти всюду. У нас самые крупные щуки водятся в северных реках и озерах, вероятно, по причине их меньшей доступности сравнительно с южнорусскими. В Каме и в глубоких бочагах многих уральских небольших рек изредка попадается 48-килограммовая; также в некоторых илистых озерах Приуральского края; в оз. Увельдах напр., была поймана лет 25 назад щука в 56 кг. 64-килограммовые щуки, по свидетельству проф. Кесслера, встречаются в Онежском озере, тогда как в Ладожском эти хищники редко бывают более 16 кг весом.

Самые огромные щуки водятся, по-видимому, в Вычегде и других северных реках. По свидетельству Арсеньева, монахом Ульяновского монастыря поймана здесь на дорожку, т. е. на ходовую блесну, щука в 80 кг. Тот же писатель рассказывает следующий интересный случай. В Нювчимском заводе (в 30 километрах от Усть-Сысольска) в пруде речки Нювчима рабочие в июле 1885 года услыхали у шлюзов необыкновенную возню; масса рабочих увидала голову громадной щуки, которая схватила поперек другую, более 1,5 м, следовательно, около 16 кг весом; возня продолжалась около десяти минут, наконец пойманная перестала биться, и победительница опустилась с ней на дно.

Сибири очень крупные щуки, кажется, встречаются реже, чем в северной России, и только в озерах. Аргентов говорит о 2-метровых щуках (может быть, это другой вид) в озерах водной системы р. Колымы, но других указаний о больших щуках не имеется. Весьма возможно, что причина редкости больших щук в сибирских и южнорусских реках — совместное жительство с более сильным хищником. Крупная таймень в Сибири, а на юге России большой сом легко могут справиться и с 16-килограммовой щукой.

В Западной Европе гигантские щуки встречались и в XIX столетии, а в прошлом и в средние века они были даже нередки. Еще в 1862 году, по словам Гензика, передаваемым Борне, в Брегенце была поймана щука в 58 кг. Самая крупная щука из когда-либо пойманных — это историческая щука императора Фридриха II Барбароссы, пущенная им, как значилось на кольце, в 1230 году в одно озеро близ Хейльбронна и вытащенная неводом в 1497 году, т. е. через 267 лет. От старости рыба совершенно побелела. Величина ее была 5,7 м, а весила она 140 кг. Портрет этой щуки сохраняется до сих пор в замке Лаутерн, а скелет и кольцо — в Мангейме.

Несомненно, что щуки могут жить не одну сотню лет. Под Москвой при чистке Царицынских прудов (в конце прошлого столетия) была поймана 2-метровая щука с золотым кольцом в жаберной крышке и с надписью: “посадил царь Борис Федорович”. По всей вероятности, она весила около 64 кг. Бланшер говорит, что в 1610 году была поймана в Маасе огромная щука с медным кольцом, на котором был обозначен 1448 год.

Судя по этим данным, щука растет очень быстро, хотя, разумеется, в кормных местах гораздо скорее, чем в малорыбных. Самцы притом всегда бывают значительно менее или, вернее, легче (более чем на треть), чем самки одних лет, и отличаются от них более удлиненным телом и большей прогонистостью. Впрочем, относительная толщина зависит не только от вола, но и от изобилия корма и от возраста. В очень кормных озерах крупные икряники похожи на короткие обрубки и весом в полтора раза, даже вдвое больше, чем самки одинаковой длины, живущие в водах, бедных рыбой. В более умеренном климате щука растет быстрее, чем на севере, где она обречена на более продолжительный зимний пост. У нас, в России, прирост этой рыбы никогда не бывает так значителен, как в Западной Европе. Наконец, следует заметить, что молодь крупных щук растет скорее, чем молодь мелкой, и что прирост год на год не приходится и зависит от урожая молоди и количества мелкой рыбы, вообще корма. Это замечание относится и ко всем другим рыбам.

Таким образом, точное определение возраста щуки и ежегодного ее прироста весьма затруднительно и возможно только приблизительно для какого-либо отдельно взятого водоема. В Москворецких заводях я находил в июле прошлогодних щурят, весивших только около 200 г, тогда как таковые же в Сенежском озере имели уже более 400 г. В зауральских озерах щуки растут еще быстрее. Вообще годовалая щучка имеет у пас от 22 до 31 см длины, двухгодовалая — 30-40 см и вряд ли достигает 1,2 кг веса. Приблизительно можно принять, что у нас в рыбных водах щуке (самке) столько лет, сколько фунтов она весит. Несомненно, что щука растет быстрее всех наших чисто речных рыб (т. е. не считая полуморских белугу и осетра), за исключением сома. Достигнув величины 70 см, т. е. 2-2,5 кг, у нас на 4-5 году жизни она увеличивается в длину медленно и растет больше в толщину. По моим наблюдениям, взрослая щука вырастает ежегодно около 2 см. 16-килограммовые экземпляры имеют в длину всегда около 1,5 м и должны иметь не менее 20 лет, а чаще 30 и более.

Щука имеет весьма обширное распространение. Она встречается во всей Европе, за исключением Пиренейского полуострова, в Сибири и в Туркестане. Ее, кажется, нет в реках Таврического полуострова и на Кавказе. В Восточной Сибири, по всей вероятности, встречается уже другой, хотя и близкий вид — Esox reicherti. Хотя щука всюду принадлежит к числу наиболее обыкновенных рыб, но она, видимо, избегает холодных, быстротекущих и каменистых рек и предпочитает спокойное течение. Реки и проточные озера с камышистыми и травянистыми берегами и заливами составляют ее любимое местопребывание, что объясняет, почему она так редка в некоторых горных реках Северного Урала, также в Смотриче, Днестре и Буге, куда большей частью заходит только случайно из протоков. Но, кроме рек и проточных озер, щука водится в изобилии и во многих стоячих водах, в невымерзающих зимой прудах, даже болотах, дающих начало рекам, наконец, в глубоких ямах от кирпичных заводов и плитных ломок. На севере нередко можно встретить ее в озерах, почти совершенно затянутых трясиной, в которой остались лишь немногие т. н. “окошки”. Весной щука встречается даже в неглубоких ямах и в лужах заливных лугов, куда заходит во время нереста. Вообще она почти так же неприхотлива в местообитании, как и карась, и подобно ему живет в солоноватых озерах, например в таких Барабинских озерах, где на 400 г воды приходится летом до 2 г соли. Озера с сернистой водой также изобилуют как щуками, так и окунями. Но в мелких, промерзающих до дна водах, щука не может перезимовать, а в суровые зимы погибает во множестве даже в глубоких озерах, если в них нет ключей или не делалось прорубей. Причина гибели — “сдыхание”, или “замор”, обусловливается развитием вредных газов из гниющих остатков растений, а иногда от большого содержания окисей железа.

Всюду как в реках, так и озерах щука выбирает своим местопребыванием места не очень глубокие, травянистые и обыкновенно держится около берегов. Только очень большие живут на глубине, в ямах и под крутоярами, где держится и крупная рыба, которой они питаются. Мелкая же и средняя щука живет постоянно в камышах, в траве и, за неимением того или другого, на севере зарывается в мох или прячется за корягами, под кустами, нависшим берегом, большими камнями и т. п. убежищами.

Щука обладает большим проворством движений, что, конечно, обусловливается удлиненной формой ее тела. Редкой рыбе удается избегнуть зубастой пасти погнавшегося за ней хищника, тем более, что последний преследует ее не только в воде, но даже и в воздухе. Прыжки щуки изумительны: в этом отношении она уступает разве только язю, жереху и лососям. Несмотря, однако, на быстроту свою, щука все-таки большей частью хватает свою добычу из засады или же, подобно сомам, прибегает к хитрости: так, например, Аксаков рассказывает, что щука нередко становится на мели головой вниз по течению и хвостом мутит ил, так что муть совершенно закрывает ее от мимоидущих рыбок. Справедливость этого наблюдения могу удостоверить, так как мне много раз приходилось замечать подобные маневры. Черкасов, основываясь на своих наблюдениях над пойманными щуками, полагает, что малек потому так часто замечается около неподвижно стоящих в траве щук, что последние выделяют слизистые нити, которые привлекают мелочь, становящуюся добычей хищницы. Но вольные рыбы выделяют гораздо меньше слизи, чем пойманные, и эта слизь не затвердевает и не получает формы нитей или вуали.

Вообще щука бродит очень мало и, строго говоря, есть вполне оседлая рыба; только весной перед нерестом она несколько подымается вверх по реке или на пойму, а к зиме уходит в ближние омуты, где отдыхает и иногда не ест вовсе. В это время щуки встречаются довольно многочисленными стаями, хотя, впрочем, следует заметить, что и тогда они лежат больше “вразнобой”, в приличном отдалении друг от друга, далеко не так трудно, как все карповые рыбы. Притом в такие ямы собираются на зиму щуки одинакового или почти одинакового возраста, что, вероятно, происходит от того, что и зимой крупная щука не прочь поживиться более мелкой; кому из рыбаков не случалось находить в желудке или слышать от других, что в желудке крупных щук находили также немалых ее собратьев: 8-килограммовая, например, легко может заглотать 1,5-2-килограммовую, а Терлецкий рассказывает о 2,5-килограммовой щуке, схватившей 1,5-килограммовую, и их продолжительной возне. Вероятно, жадная хищница не могла разжать пасти, увязив в непосильной добыче свои крючковатые зубы.

Прожорливость этих хищников и разнообразие их пищи поистине удивительны, и надо считать большим счастьем, что щука беспощадно истребляет свою собственную молодь, что громадное количество икры и выклюнувшихся щурят пропадает и съедается птицей в тех пересыхающих лужах, куда икра была выметана в половодье. В противном случае при своей плодовитости рыба эта в самом непродолжительном времени неминуемо истребила бы всех других рыб, с ней живущих. О прожорливости щук можно судить уже из того, что, по свидетельству одного английского автора, 8 щук, около 2,2 кг каждая, в восемь недель съели 800 пескарей. Во время нереста других рыб, в особенности же плотвы и верхоплавки (в прудах), желудок щук битком набит мелкой рыбой.

Кроме рыбы, щука не дает пощады никакой живой твари, и жадность ее не знает пределов: во время так называемого “жора”, когда она всего голоднее, щука бросается на крупных птиц, напр. гусей, с которыми, конечно, не может сладить, и на рыб одинакового с нею роста. Вавилов рассказывает, как раз она ухватила за ногу гуся и не разжимала пасти и тогда, когда последний вытащил ее на берег; в Саратове рыбаки говорили Гримму, что там однажды нашли 3-килограммовую щуку, которая задохлась от торчавшего у нее в пасти 3-килограммового голавля. Это, впрочем, весьма невероятно, так как голавль относительно гораздо сильнее щуки. Крупные щуки беспрепятственно глотают утят, даже взрослых уток, почему местами и называются утятницами. Я лично много раз наблюдал в Павдинском пруде (Верхотурского уезда), изобилующем этими хищниками, как они ловили мелких и крупных куликов, весьма многочисленных здесь на пролете, в конце лета. Первое время я положительно не знал, чему приписать жалобный писк и затем внезапное исчезновение птиц, но потом убедился, что это проделки щук; стоило иногда только кулику отойти подальше от берега, по грудь в воду, как хищник хватал его за ноги, и несчастный долгоносик не успевал жалобно пропищать и растопырить крылья, как щука утаскивала его вглубь. Плавающие кулики, особенно плавунчики, глотались целиком, почти без всякой тревоги.

Точно так же щуки пожирают водяных крыс, землероек, в Сибири мышей и белок на переправах во время их переселений. Лягушки и головастики составляют лакомую пищу (прудовых) щук, и, где водятся последние, там зеленые (водяные) лягушки составляют редкость. Схваченную жабу щука немедля выбрасывает. Мелкие едят иногда червей, линючих раков; падаль же и уснувшую рыбу щуки едят очень редко, разве очень голодные. Но и живая рыба не в одинаковой степени пользуется расположением нашей пресноводной акулы, по временам, а также при изобильном корме весьма разборчивой в пище. Так, напр., щука не любит линей, налимов, а местами не берет на карасей, окуней и ершей. Вообще щука хватает свою добычу, как придется, но заглатывает непременно с головы; а если пойманная рыба слишком велика, сжимает ее в зубах до тех пор, пока не переварится заглоченная часть. Крупные щуки глотают рыб целиком, почти без повреждений, и где их много, там нередко эти “выпоротки” поступают в продажу. Пищеварение у щук очень слабое, и через два дня можно еще найти в желудке непереваренных рыб. Этот факт несколько объясняет периодичность жора щуки. Она ест до тех пор, пока не будет набита битком рыбой, буквально по горло, затем переваривает проглоченную пищу в течение многих дней, даже неделями. Громадное количество проглоченной и непереварившейся рыбы дало весьма ошибочное понятие о количестве рыбы, истребляемой щуками и их прожорливости.

Колючеперых рыб, напр., ершей, окуней, щуки ловят с большой осторожностью и во всяком случае сжимают в зубах до тех пор, пока жертва не перестанет биться. Довольно часто, однако, случаются и промахи, и, вероятно, каждому приходилось ловить рыб с широкими ранами на боках и у хвоста — это следы зубов щуки. Особенно часто вырывает она целые куски мяса, и вообще крупная добыча успевает вырваться из пасти хищника, когда у него происходит смена зубов: старые отваливаются и заменяются новыми, еще мягкими. Это любопытное явление происходит обыкновенно в мае; в это время щуки, ловя относительно крупную рыбу, нередко только портят ее, но удержать по слабости зубов не могут, почему и насадка на жерлицах часто бывает тогда только измята и даже не прокушена до крови, что хорошо известно каждому рыбаку.

Выше мы уже упомянули о том, что зимой щука ничего не ест и вместе с тем, вопреки своему обыкновению, не ведет такого уединенного образа жизни. Но и в другие времена года она ест периодически, и большей частью клев ее, или “жор”, бывает 3-4 раза в год: перед нерестом, еще по льду, затем в апреле или мае — июле и особенно осенью — в сентябре — октябре. Периоды эти изменяются, смотря по местности и климату, и жор ее почти незаметен, так как в это время она не имеет недостатка в пище и плохо идет на удочки и жерлицы: всюду кишат тогда миллионы молодой рыбешки. По мнению многих рыбаков, каждый жор щуки продолжается недели 2-3 и узнается по тому, что тогда перестает клевать мелкая рыба. Это не совсем верно, но начало жора щуки нетрудно узнать по тому, что она начинает “бить”, т. е. ловить, рыбу на поверхности и нередко хватает плотиц и прочую “бель”, взявшую на удочку. У коми (зырян) на севере существует примета или, скорее, поверье, что щука берет только в те числа, в которые она метала икру, т. е. если терлась в средине апреля, то в пятнадцатых числах каждого месяца, вплоть до заморозков. Несомненно, что периоды жора не имеют правильности и обусловливаются главным образом состоянием погоды. При высоком стоянии барометра, т. е. при установившейся хорошей летней погоде, щука “стоит”, т. е. не двигается, по целым часам, даже днем, находясь в каком-то полусонном состоянии. Эта “стойка” прекращается, как только барометр начинает падать, и чем дольше продолжалась хорошая погода и дольше стояла щука, тем сильнее бывает ее жор, тем жаднее она хватает рыбу.

Проголодавшаяся щука теряет всякую осторожность и, как бешеная, бросается на все живое, даже только блестящее. При ужении окуней на озерах нередко бывают случаи, что на малька возьмет окунь, которого хватает щука. В очень рыбных озерах щуки во время жора подходят к берегам массами, хотя ходят вразнобой. В шлюзованных реках, напр. в Москве-реке, Мете и других, вообще многоводных, жор щуки, как и других хищников, находится в зависимости от количества воды, т. е. от количества выпавших дождей. Течение уносит под плотину много молоди и мелкой рыбы, и это обилие пищи заставляет всех щук подниматься кверху, иногда за несколько десятков километров. Заметим, кстати, что во время запора шлюзов щука почти никогда не сбрасывается вниз, подобно судаку, шересперу и голавлю, а остается в тиховодье, которое предпочитает быстрине. Под шлюзами и мельничными плотинами щуки тоже выбирают ямы с водоворотным течением и избегают струи.

Кормится щука по утрам и под вечер, в полдень же и ночью почти всегда отдыхает — спит, нередко на глубине нескольких сантиметров; желудок ее переваривает проглоченную пищу; вслед затем твердые части, как кости и чешуя, изрыгаются ею, подобно тому, как это делается жерехом и налимом. В некоторых случаях пойманная на крючок щука изрыгает даже все содержимое желудка.

Первый жор щуки начинается в феврале или в начале марта, когда она, истощенная продолжительным постом, изнуренная и исхудалая, подходит к закраинам, к устьям впадающих рек и речек и жадно хватает всякую рыбу, которая только может поместиться в ее ненасытную утробу. Этот февральский или мартовский лов щуки многим рыболовам вовсе не известен и бывает всего удачнее на озерах. Стаи щук выходят из ям, рассеиваются и начинают плавать около закраин. Вслед за этим периодом еды щука уже не уходит на глубину и не прячется в укромные места, как обыкновенно, а подымается вверх по реке, идет в речки и ручьи, заходит в полой и через неделю — две, вообще с разливом рек или, вернее, речек, начинает свой нерест. В руслах больших и средних рек щука никогда не мечет икры: она всегда выходит отсюда или в ручьи и речки (первое время), или (уже позднее) в полой, преимущественно в заливных озерах. В средней России нерест ее имеет место в марте, редко в начале или средине апреля, как это обыкновенно бывает на севере. В озерах щука вообще играет позднее, нежели в реках, что обусловливается их поздним вскрытием. В некоторых горных зауральских озерах, напр. в Иткуле, нерест этой рыбы бывает иногда в конце мая. Наоборот, в реках южной России, в нижней Волге, в низовьях Дона и Днепра щука начинает метать икру в феврале. Впрочем, весь период нереста довольно значителен и продолжается около месяца: сначала мечут мелкие трехгодовалые, после всех — самые крупные. Эти мелкие 3-4-летние щуки местами называются “щука-голубое перо”, так как плавники их становятся ярче; в Киеве — вербнянками или марцовками. Крупные в Киевской губ. называются березовками (в Белой Церкви), также апрельчуками. Вообще крупные щуки мечут икру одновременно с лягушками.

Описание самого нереста заимствую из статьи своей: “Зауральские озера”, на которых я не раз имел случай наблюдать как нерест, так и весеннюю ловлю этой рыбы.

“В противоположность большинству рыб щука играет не рунами, а весьма небольшими артелями — штуки по три-четыре, в числе коих находится обыкновенно одна самка, так что молочников гораздо более икряников. Вследствие этого, очевидно, большая часть выметанной икры оплодотворяется, чего далеко нельзя сказать о других рыбах, у которых, частью по недостатку самцов, частью по неправильному распределению их между самками, даже вследствие самой тесноты и безалаберной давки, много икры и молок вытекает и пропадает совершенно понапрасну. При огромном количестве щучьей икры не было бы никакого сомнения в необычайном размножении этого хищника, в конечном истреблении всех других видов рыбы, за исключением окуня и хорошо себя отстаивающего ерша, если бы большая часть икры, выметанной щукой, не оставалась на высыхающих разливах и болотах, множество самой рыбы не пропадало таким же образом и если бы громадная масса щуки, необыкновенно смирной во время нереста, в чем ей уступает тогда даже язь, не делалась добычей человека и хищных птиц, например скопы, коршуна, белохвоста”.

“Щука мечет икру обыкновенно по третьему году, когда уже бывает более 32 см. Прежде всех играет не самая крупная, как у всех других озерных рыб, а самая мелкая, потом средняя и, наконец, самая большая, иногда даже с небольшими промежутками, отчего нерест продолжается чрезвычайно долго, дольше, чем у всех других рыб,- нередко недели две, что, конечно, тоже способствует ее более успешному лову. Много щук ловится еще перед игрой мережами, когда они только лезут в камыши и плавают у закраин. Самый нерест имеет, однако, места не здесь, а на самых мелких местах, в осоке, заливаемой водой озера или реки; вследствие этого часто случается, что они заходят на далекое расстояние от русла реки или летнего ложа озера и нерестятся не только в пересыхающих болотах, но и на твердых, обыкновенно сухих берегах. В это время часто приходится наблюдать щук на такой незначительной глубине, что спина их высовывается из воды. Потом, после внезапной убыли воды, особенно на разливах рек, им предстоит много отчаянных прыжков и хорошо, если удастся перевалиться или перепрыгнуть с разбега в текучую воду или хотя глубокую яму. Без сомнения, множество этой рыбы остается на мели и рано или поздно делается добычей птиц и человека”.

“Прежде всего, как только образуются небольшие закраины и вода начинает поглощать воздух, щука подходит к камышам и всего охотнее плавает у самого края льда, что объясняется тем, что вода содержит тут наиболее воздуха, пузырьки коего освобождаются при таянии. Явление это свойственно, впрочем, всякой рыбе, а у щук выражено только несколько яснее. В это время, предвещающее скорое наступление нереста, обыкновенно ловят их мережами, и чем чаще запутавшаяся щука выпускает, бившись, икру,- тем ближе эта с нетерпением ожидаемая пора. Проходит неделя, щуки начинают ходить уже целыми артелями: обыкновенно два-три самца, отличающиеся своей прогонистостью, преследуют одну толстую, как обрубок, самку: еще день-два и щуки окончательно теряют свою обычную осторожность, подходят к самому берегу озера, вступают в понятые водой прибрежные болота и разливы речек; артели их уже представляются одной слившейся массой; медленно и плавно самка то опускается на дно, то поднимается кверху, и темные спины увивающихся самцов иногда совсем высовываются из воды”.

Молошники, сопровождающие самку, всегда бывают значительно менее последней, иногда вдвое. По словам О. Гримма, с 3,5-килограммовым икряником ходят 1,5-2-килограммовые самцы. Я, однако, никогда не замечал особенно резкого отличия в росте, тем более, что нерест совершается неодновременно, а начинается самыми мелкими (редко двухлетками, а больше трехлетками) и кончается самыми крупными.

Зеленовато-желтая и очень мелкая икра щуки выметывается прямо на дно, чаще на прошлогоднюю траву и ложится в один слой. Количество ее весьма значительно, хотя в этом отношении щука уступает окуню, карасю и многим другим рыбам; известный ихтиолог Блох насчитал в 2,5-килограммовой щуке 136 000 икринок; могу прибавить с своей стороны, что средним числом вес икры приблизительно равняется 1/5 части всего веса щуки, а у крупной это отношение еще более. По уверению многих иностранных авторов, щучья икра, съеденная птицей и извергнутая из заднего прохода, не теряет способности развития, но это вряд ли справедливо; внезапное появление щук да и других рыб в совершенно замкнутых бассейнах объясняется тем, что клейкая икра прилепляется к ногам и перьям водяных птиц, ее пожирающих, и затем переносится ими на огромные расстояния. Впрочем, известны случаи, что и взрослые щуки во время сильного дождя переходили из ближайших бассейнов в соседние, где их не было.

Развитие икры щуки идет сравнительно быстро; для этого достаточна температура в +8 -10° Цельсия. На солнце и в мелкой воде молодые рыбки выклевываются в l1/^ недели, даже в 8 дней, в тени и на более глубоких местах — в две недели и долее. Молодь сначала прячется во мху, в густой траве близ берега, но очень скоро, лишь только исчезнет желточный пузырь и она почувствует потребность в пище, рассеивается и уже не встречается в большом количестве в одном и том же месте. Первое время молоденькие щурята держатся на самых мелких местах, мало пугливы, питаются больше насекомыми, червями и другими мелкими беспозвоночными и редко ловят молодь других рыб ранее июля, когда переходят в более глубокую воду. Но в августе и сентябре щурята кормятся исключительно мелкой рыбой и быстро увеличиваются в росте. В мае они еще менее 4 см, в июне немного более, но в октябре уже нередко бывают более 15 см в длину и более 100 г весом. Затем зимой они почти не увеличиваются в росте до ранней весны. С этого времени они начинают расти не по дням, а по часам. Большая часть щурят погибает еще в самом юном возрасте в высохших разливах, становясь добычей уток и других водяных птиц. Во множестве они поедаются годовалыми и двухгодовалыми щучками и судачками, а в прудах и озерах — окунями.

Большинство полагает, что щука, как хищник, приносит громадный вред рыбьему населению и рыбному хозяйству, что это водяной волк, которого следует истреблять всевозможными средствами до полного искоренения. По их мнению, если не будет щук, то количество рыбы значительно увеличится. Взгляд этот не совсем верен и основан на неправильной оценке значения в экономии природы хищных рыб вообще, а в частности щуки, и на преувеличенных понятиях о количестве рыб, ею истребляемых.

Дело в том, что за очень редкими исключениями, т. е. когда ведется совершенно правильное рыбное хозяйство и разводятся искусственно и с большими затратами такие ценные рыбы, как, напр., форель, щука или другой хищник даже необходимы. В “диких” и “полудиких” водах щуки служат как бы регуляторами рыбьего населения: поедая малоценную мелочь, больных и слабых рыб, они дают возможность более крупным и здоровым особям расти быстрее и давать более здоровое потомство. Некоторые иностранные авторы выставляют щуку такой ненасытной обжорой, что остается только удивляться, что на свете существуют еще другие рыбы, кроме этого хищника. По словам этих писателей, щука не только съедает в неделю вдвое больше рыбы, чем весит сама, но может в один день съесть одинаковое по весу количество, что физически совершенно невозможно. Наблюдения и факты показывают нам, что щука переваривает пищу очень медленно, почему ест периодически; набив желудок битком, она переваривает содержимое весьма продолжительное время, затем снова начинает “жрать”. Из того же, что в желудке находят во время жора много рыб, заключили, что такое количество она потребляет чуть не ежедневно, почти круглый год.

Между тем щука едва ли в состоянии съесть в течение года пищи больше, чем вдесятеро, против того, что сама весит, и то только в юном возрасте: чем она становится старше, тем относительно меньше ест, и 16-килограммовая щука, конечно, не истребит в год 160 кг разной живности. Если принять во внимание, что щука ест не одну рыбу, а также раков, лягушек (особенно на юге), мышей, червей и насекомых, что добычей ее делается преимущественно малоценная, а зачастую и вредная рыба, как, напр., гольцы, щурята, что щука растет чрезвычайно быстро, крайне неприхотлива, имеет значительную стоимость и очень верный сбыт на месте, то окажется, что в наших некультурных прудах, озерах и речках этот вредный хищник составляет чуть не самую выгодную породу рыб, не исключая даже сазана. Конечно, судак и налим еще выгоднее щуки, но, к сожалению, они не везде уживаются. Окунь везде ценится теперь дешевле щуки, сравнительно прожорливее, а потому невыгоднее. Что же касается сома, то он несомненно крайне убыточен, так как является потребителем крупной и гораздо более ценной рыбы, чем он сам. Считаю необходимым оговориться, что крупные щуки по тем же причинам также крайне невыгодны и должны быть истребляемы. Самые вкусные щуки — двух-, трехлетки; начиная же с 4-килограммового веса, они имеют уже жесткое, довольно невкусное мясо, а крупные, 16-килограммовые щуки даже почти несъедобны. Дело благоразумного хозяина соблюдать надлежащее равновесие между щуками и прочей рыбой и не давать щукам достигать большой величины.

За границей уже давно сознали пользу и выгоду мелких щук и нарочно пускают их в те пруды, которые назначены для выкорма взрослых карпов. Поедая молодь последних, они дают возможность развиваться быстрее крупным рыбам. У нас также бы следовало пускать щук в такие пруды, где развелось слишком много мелкого карася, плотвы, а в особенности гольца. Если мало шансов на то, что хищники выживут зиму, что может случиться очень редко, если делаются проруби, то достаточно даже летнего пребывания нескольких щук в пруде, чтобы очистить его от больных и слабых рыб и уменьшить число гольцов — самых вредных рыб, так как они истребляют икру других рыб, сами не представляя почти никакой ценности.

Как уже было сказано, щука доставляет очень вкусное и ценное мясо: только у одних римлян она находилась в большом презрении; у англичан в средние века щука, наоборот, считалась самой вкусной и дорогой рыбой.

Большая часть щуки добывается в озерах, прудах и небольших реках; в судоходных же реках ловля ее сравнительно ничтожна. Молодая щука, приготовленная по-еврейски, с фаршем и с яйцами, или по-польски, составляет весьма вкусное рыбное кушанье; недурны также маринованные щуки, а также жареные, подобно наваге, щурята. В очень иловатых прудах и озерах щуки сильно отзываются илом и иногда даже пригодны только для маринования. Самой вкусной считается молодая (речная) щука — т. н. “щука-голубое перо” перед самым нерестом. Молошники предпочитаются икряникам.

За исключением человека и своих собратьев, щука почти не имеет врагов. Впрочем, на юге России сом, а в Сибири таймень не дают спуску зазевавшейся хищнице. Мелкая щука иногда становится добычей скопы, но крупная (даже 4-килограммовая) обыкновенно топит своего неожиданного всадника. В Западной Европе много щук истребляют выдры, но у нас последних сравнительно очень мало (кроме Польши, почему выдры и называются польским бобром). Зато щуки очень страдают от глистов, которыми заражаются от съеденных рыб и мышей. Изредка встречаются почему-то слепые щуки, а также ненасытные до бешенства обжоры, бросающиеся даже на людей. Известно несколько случаев, что такие бешеные щуки хватали людей за руки или ноги.

Добывание щук производится весьма разнообразными способами — различными сетями и, наконец, крючками, насажанными большей частью живой рыбой.

Главная масса щуки добывается, однако, не в больших реках, а в мелких запруженных притоках, в озерах и речных старицах. Только в этих водах, особенно в озерах, щука имеет большее или меньшее промысловое значение, хотя никогда не ловится единовременно в таком большом количестве, как, напр., судак и окунь, не говоря о “белой” рыбе. Впрочем, в т. н. щучьих озерах зимой, когда щуки собираются в определенные места для зимовки, на таких топях, называемых щучьими, их ловят неводами десятками пудов, по несколько сотен за раз. Неводная ловля может производиться с успехом только подо льдом, так как в другое время года щука ускользает из невода, нередко перепрыгивая через верхнюю тетиву; крупная, видя себя окруженной сетью, даже пробивает ее с разбегу. Притом с весны до поздней осени щука держится в таких местах, где неводная ловля немыслима.

Малоупотребительна, хотя очень легка, ловля щук петлями в летнюю жару, во время их “стойки” под берегом. Петля делается или из проволоки (лучше медной, отполированной), или свивается из волос (в 15-20 волос) и должна иметь 13-18 см в диаметре. Свободный конец его привязывается к легкой палке в 2-4 м длины или же к обыкновенному, но очень крепкому и негибкому удилищу. Высмотрев притаившуюся под берегом щуку, начинают потихоньку опускать шестик с петлей и осторожно надевать ее с головы; полусонная щука легко позволяет это сделать, иногда даже не слышит прикосновения силка и только при слишком бесцеремонном обращении немного отодвигается назад. Как только петля будет пропущена за голову, т. е. приблизительно на 1/3 всей длины щуки, резким ударом захлестывают петлю, и если рыба невелика, то тем же движением выкидывают ее на берег. При очень сильном ударе проволочный силок может перерезать небольшую щуку пополам. Всего удобнее для этой ловли небольшие речки.

Перейдем теперь к ловле щук на крючки с насажанной на них приманкой.

Способы этой ловли крайне разнообразны, но все-таки могут быть разделены на две категории — пассивную и активную ловлю. Первая не требует присутствия рыболова: щука попадается сама — “самоловом” — и нужно только ее вытащить. Таковы жерлицы и разные постав уши. К активной ловле, которая только и может быть названа охотой в тесном значении слова, принадлежат различные методы ужения на живых и искусственных рыбок.

Как уже было сказано, щука кормится периодически. Определить в точности эти периоды невозможно, так как правильность их нарушается состоянием погоды и высотой воды. Впрочем, есть некоторые основания считать, что щука, за исключением, быть может, двух зимних месяцев, в которые совсем не ест, как и летом в продолжительные жары, кормится ежемесячно в течение недели или десяти дней. По приметам рыболовов как русских, так и западноевропейских щука всего жаднее берет на ущербе или даже в последнюю четверть луны и на новолуние, особенно после дождей, когда вода начала очищаться и сбывать. Этой примете не противоречит поверье, что жор щуки бывает в те числа, в которые она метала икру, так как и нерест щук совершается чаще на ущербе и на новый месяц, у молодых недели на три ранее, чем у старых. Из ветров наиболее благоприятствуют клеву щуки западные и южные, но в больших озерах направление ветра не имеет большого значения и надо здесь иметь в виду, что мелкая рыба, а за ней и щука держатся при волнении у подветренного берега. Примером может служить известное московским рыболовам Сенежское озеро (близ ст. Подсолнечной, Клинского уезда), в котором при северном и северо-восточном ветрах собирается к плотине (имеющей около километра длины), в затишье, масса мелочи чуть не со всего озера; за ней окунь, а за окунем щука.

Что касается времени клева, то весной щука берет почти в течение целого дня, кроме времени около полудня и полуночи; летом — только по утрам, вечером и иногда (именно в начале лета) — среди ночи; осенью и особенно зимой щука ловится всего лучше среди дня и начинает кормиться довольно поздно.

Приманкой служит живая или, если не живая, то движущаяся, хотя бы искусственная, рыба или ее подобие. На мертвую рыбу, в особенности перевернувшуюся вверх брюхом, щука берет только в редких случаях, когда очень голодна. Местами, б. ч. в прудах, щука недурно берет на лягушку, хотя и менее охотно, чем сом, налим и голавль. Лягушка насаживается на одиночный крючок за спину или за обе губы. Немцы ухитряются ловить щук на живых мышей, искусно зацепляя их за спинку, но вряд ли у нас найдутся подражатели, хотя несомненно, что даже мышиная шкурка может служить отличной искусственной приманкой. Весьма возможно, что голодная щука будет брать на мелких убитых птиц, напр. воробьев, на куриные потроха; во Франции и Германии ловля на мясо и вареную печенку в довольно большом употреблении. По Эренкрейцу, можно приучить щук к месту, бросая туда падаль, а также выливая старый деготь (?!). Надо полагать, однако, что щук всего скорее могут привлечь живые рыбки в стеклянной банке, опущенной на дно у места ловли. Летом щуки охотно хватают на линючего рака, а весной на червей как больших (выползков), так и навозных, преимущественно мелких. Впрочем, бывают такие места, где щуки предпочитают во всякое время червей живцам, например в омуте Глебовской мельницы на Яузе, близ Москвы. Точно так же на Северной Двине ловят летом огромных щук с лодки, плавом, насаживая на крючок кучу червей с кулак величиной и постоянно то приподнимая, то опуская насадку на дно.
материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

Язь

Внешний вид. Язь — довольно красивая рыба, имеет внешнее сходство с плотвой. Чешуя его имеет сильный золотистый оттенок, особенно заметный на жаберных крышках. Тело умеренно удлиненное, более высокое, чем у голавля. Голова небольшая, лоб выпуклый. Рот косой, конечный, его вершина расположена заметно ниже уровня середины глаза. Окраска тела серебристо-желтоватая. Все плавники красноватого оттенка, особенно ярко окрашены брюшные и анальный. Радужина глаза зеленовато-желтая. Анальный плавник выемчатый.



Живет до 15-20 лет. Может достигать длины до 1м и массы 6-8 кг, но обычные размеры 30-50 см и масса около 1 кг.

Образ жизни. Обитает в реках и озерах, предпочитает глубокие заводи с замедленным течением, ямы и омуты, места с глинистыми и заиленными грунтами. Стайная рыба. Язь стоит в ямах с хрящеватым или иловато-глинистым дном, собирается у мостов, у затонувших коряг; особенно любит стоять у омутов ниже плотин, откуда выходит к перекатам и к местам с быстрым течением на кормежку. Часто язь разгуливает у самых берегов, особенно после сильных дождей. Как и всякая рыба, язь лучше всего берет после нереста.

Питание. Эврифаг. Поедает падающих в воду насекомых, линяющих речных раков, дождевых червей, личинок насекомых, мелких моллюсков и некрупных рыб. Язь считается рыбой нехищной, но в действительности же, достигнув веса 300-400 г, он уже частично питается мальком, а во взрослом возрасте становится настоящим хищником.

Размножение. В реках для размножения поднимается вверх, заходя в притоки. Из озер на нерест идет во впадающие в них речки. Половозрелым становится в 4-летнем возрасте. Нерест во второй половине апреля при температуре воды 5-7° С. Икру мечет на перекатах с каменистым дном и быстрым течением, может откладывать икру и на другой твердый субстрат (коряги и сваи). Плодовитость от 39 до 114 тыс. икринок. Нерест дружный, проходит за 2-3 дня. Икра 1,9-2,3 мм в диаметре с густо сидящими мелкими ворсинками на оболочке, клейкая. Развитие при температуре воды 10-12° С длится около 17 сут, что много дольше, чем у других видов этого рода. Личинки выклевываются на более поздних стадиях развития при длине 8,7 мм

Распространение. Широко распространенный вид. Его ареал простирается от бассейна Рейна на восток до Западной Якутии, включая реки Северного Ледовитого океана, от бассейна Белого моря (Поной, Варзуга и озера Имандра, Ковдозеро) до бассейна Лены. Реки Черноморского бассейна, от Дуная до Кубани (в Крыму отсутствует), и северной части бассейна Каспия (Волга, Урал, Эмба).

Хозяйственное значение. Довольно многочисленный промысловый вид во многих частях ареала. Большое промысловое значение имеет в бассейнах Оби и Иртыша и в других водоемах Западной Сибири. Объект любительского рыболовства.

Особенности любительского лова. Язь — рыба стайная. Поэтому в тех местах, где его много, возможна специальная ловля язя на спиннинг. Обычно же его ловят попутно при ловле другой рыбы. Снасть и приемы ловли язя почти не отличаются от снасти и приемов, применяемых при ловле голавля. Подсечка язя вследствие его резкой хватки необязательна. Лучшей блесной для ловли язя считается Спиннер не крупнее 1,5 см или блесна, применяемая для ловли голавля, желтая или никелированная, с соответствующим тройником.

В язевых местах случалось ловить эту рыбу и на Байкале в 6-7 см с тройником N 8,5, причем попадались не только язи, но и подъязки весом 200-300 г. Бывает, что подъязок зацепляется за большой тройник так, что наглухо замыкает себе рот всеми тремя рожками. Это особенно удивительно потому, что тройник шире рта подъязка, так что ввести ему в рот этот тройник невозможно без применения некоторого усилия.

На спиннинг язь ловится с весны и почти до самого ледостава. Клев его начинается с рассвета и продолжается часто до 11 ночи. Лучшие результаты дает ловля на утренней и вечерней зорях. Ниже плотин, в сильной струе, язь хорошо берет и среди дня. Так как язь кормится и в начале ночи, то ловля его в это время может оказаться очень добычливой; если рыболов умеет производить забросы вслепую, то ему следует использовать это обстоятельство.

При посадке язь начинает кувыркаться на одном месте, проявляя довольно значительное, но кратковременное упорство. Быстро утомившись, он прекращает сопротивление и всплывает на поверхность воды. Подведенный близко к берегу, он из последних сил повторяет свой маневр, после чего его можно спокойно вытаскивать на берег.

Описание язя из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Это, бесспорно, одна из наиболее известных рыб. Язь легко отличается своим толстым телом, довольно широкой, укороченной головой, маленьким косым ртом и цветом плавников. Всего более походит он на голавля, но у последнего голова гораздо шире, туловище имеет почти цилиндрическую форму, чешуя крупнее и пасть шире. Глоточные зубы язя почти такие же, как и у шерешпера, но он гораздо шире и короче последнего и заднепроходный плавник у него значительно уже (39-10).

Язь очень красив, особенно весной. В это время почти все тело его принимает металлический блеск: жаберные крышки ("щеки") и голова кажутся как бы вылитыми из золота; когда он поворачивается на солнце, цвета его быстро меняются, и он представляется то серебряным, то золотым, то почти темным; нижние плавники как бы окрашены киноварью, а иногда и спинное и хвостовое перо принимают красноватый оттенок. Вообще спина у него иссиня-темная, хотя и светлее, чем у плотвы и голавля, бока туловища беловатые, брюхо серебристое, спинной и хвостовой плавники темные, все остальные красные; глаза зеленовато-желтые с темным пятном наверху. Следует заметить, однако, что язь, смотря по местности, а также и возрасту, представляет иногда более или менее значительные различия. Молодые язи, называемые обыкновенно подъязками, значительно светлее и серебристое, и плавники их заметно бледнее.

По своей величине язь принадлежит к крупным карповым рыбам; обыкновенная длина его 35-53 см, а вес 2-2,8 кг; он редко весит более 4 кг, но попадаются язи-гиганты в 6, даже 8 кг. Такими огромными язями славится, например, озеро Сиг, в окрестностях города Осташкова (Тверск. губ.). Очень крупные язи встречаются, по свидетельству Домбровского, также в небольших реках Киевской губернии.

Язь в большем или меньшем количестве водится во всех странах Европы и в большей части Сибири; его нет только в Южной и Юго-Западной Европе начиная с восточной Франции. В России он имеет весьма обширное распространение и встречается почти всюду, за исключением самого Крайнего Севера; в Финляндии он найден выше Полярного круга; также довольно обыкновенен в Северной Двине и, по Кесслеру, доходит до Печоры. В Закавказье язь не найден, а в Туркестанском крае он заменяется другим близким видом и изредка попадается в Печоре. Всего многочисленнее он, по-видимому, в реках Волжского бассейна и в средней и восточной России, а на юге водится уже в меньшем количестве; в низовьях больших рек даже и очень редок, а в Днестре, кажется, вовсе не встречается. За Уралом он принадлежит к самым обыкновенным рыбам, особенно в озерах Пермской и Оренбургской губ., и идет очень далеко на восток, по крайней мере до Байкала, а, быть может, и далее. В Туркестанском крае язь заменяется другим близким видом, а на Кавказе тоже не был найден.

Язь избегает горных, очень быстрых и холодных рек и предпочитает более глубокие реки с довольно тихим течением, также речные пруды и проточные озера. Особенно изобилует язями или, вернее, подъязками среднее течение Москвы-реки, где эта порода является почти преобладающей. В средней России довольно много т. н. язевых рек. Например, в р. Истре, Клинского уезда, Московской губ., по свидетельству сведущих рыболовов, водятся в большом количестве только две породы рыб — щуки и язи, притом преимущественно крупные, так как мелочь поедается щуками.

Вообще, по моим наблюдениям, язь находится как бы в некотором антагонизме с голавлем и там, где последний многочислен, встречается лишь в небольшом количестве и наоборот. Несомненно, однако, что язь, как рыба менее прихотливая, всюду мало-помалу вытесняет голавля, но и в настоящее время у нас он повсеместно имеет как в промысловом, так и в охотничьем отношениях большее значение, чем голавль.

Язь принадлежит к самым выносливым рыбам и легко выносит резкие перемены температуры и, до известных пределов, порчу воды без вредных последствий. Так как он ловится на удочку почти круглый год, за исключением одного или двух зимних месяцев, вернее, за исключением периода лютых морозов, то настоящей зимней спячки, как у сазана, сома, осетровых, мирона, отчасти голавля, у него быть не может. С первыми признаками близкого наступления весны, в средней полосе уже в феврале, язь начинает мало-помалу выходить из глубоких мест, где зимовал, к закраинам или полыньям. Едва ли в это время он не собирается в еще более значительные стаи по возрастам, чем зимой. Настоящий его ход или, точнее, подъем вверх по течению начинается со вскрытием реки, раньше всех рыб, не исключая даже щуки (которая часто выходит в заводи и поймы). Во время ледохода, когда река начнет разливаться, язь держится около берегов, но из русла в пойму, однако, не выходит, за исключением поемных озер, соединенных с рекой протоками. Так как притоки большей частью очищаются от льда и вступают в берега ранее рек, в которые впадают, то язи весьма охотно входят в эти притоки и затем уже здесь нерестятся.

Как далеко поднимаются язи вверх по течению — сказать трудно, и мнения относительно этого довольно противоречивы. Подмосковные рыболовы полагают, что большая часть язей или, вернее, подъязков приходит в черту столицы из Оки, т. е. километров за 150-200. Очень может быть, что некоторая часть язей действительно приходит сюда из Оки, но, по моему мнению, огромное большинство этой рыбы вряд ли поднимается здесь больше чем на 20-30 км. Доказательством служит большая редкость ловимых весной (как и в прочее время года) крупных язей, между тем как в нижнем течении язи, т. е. рыбы не менее 1-1,2 кг, попадаются на удочку всегда чуть ли не чаще, чем подъязки: столичные рыболовы ловят на одного язя по крайней мере 100 подъязков, не давая им достигнуть большого роста. Весьма вероятно, что язи, особенно несколько раз побывавшие на крючке, спускаются здесь в низовья реки, более безопасные от рыболовов. Известно достоверно, что язи попадаются столичным рыболовам в течение очень небольшого промежутка времени, вскоре после нереста; затем они пропадают, т. е. скатываются вниз, на прежние места,- и тем скорее, чем сильнее вода пойдет на убыль. Напротив, после теплых весенних апрельских дождей "выход" язя всегда бывает значительнее, и рыба ловится более крупная. По замечанию одних рыболовов, язей и подъязков поднимается тем больше (и дальше), чем долее вода шла на прибыль и чем медленнее она сбывала. Другие же, наоборот, приметой обильного "выхода" и хорошего весеннего лова считают очень высокую воду и ее быструю убыль. Первое замечание должно быть вернее, но весьма возможно, что внезапная и сильная убыль воды заставляет язей укрываться временно на глубинах.

Что касается скорости, с которой совершается подъем язя вверх по течению, то есть некоторые основания думать, что она должна быть весьма незначительна, вероятно около десятка километров в сутки. Кроме того, он часто задерживается в удобных местах, а при сильной убыли воды несомненно даже уходит назад, хотя бы еще не успел выметать икру, как бы инстинктивно опасаясь остаться на мели. Нерестятся ли язи каждогодне на одних и тех же местах — достоверно неизвестно, но это весьма вероятно ввиду того, что удобные места для нереста вообще довольно редки.

В больших реках, например Оке, Волге, Каме и подобных, можно положительно сказать, что язь икры вовсе не мечет, кроме верховьев.

Для этой цели он поднимается во второстепенные притоки, даже в небольшие речки, но не особенно высоко, хотя дальность подъема и находится в зависимости от созревания половых продуктов, а именно особи, которые должны выметать икру раньше, поднимаются выше по реке или ее притоке. В Москве-реке и, вероятно, во многих других небольших, хотя и судоходных реках язи нерестятся всего ранее в верховьях и в притоках, если последние не перегорожены каменными плотинами.

По-видимому, язи всегда идут руслом реки, не вступая в пойму, но выбирают, конечно, более слабое течение, у пологих берегов, почему чаще встречаются весной на песчаных или хрящеватых местах. Это не мешает язям преодолевать довольно сильное течение и значительные препятствия в виде, например, заколов и язов. Если последние выдаются над водой не более 70 см, то большинство язей перепрыгивает через преграду. При этом они, как мы увидим далее, выказывают „немало ума и сноровки. По мнению некоторых рыболовов, прыжки язя могут достигать до 1,5 м вышины, но это, конечно, преувеличение.

Подъем язей вверх по реке и в ее притоки обусловливается не столько мутью полой воды, засаривающей жабры рыбе и заставляющей ее уходить на пойму или плыть против течения, сколько необходимостью своевременно приискать удобное место для нереста. Язь, вместе со щукой, окунем и ельцом, принадлежит к числу рыб, мечущих икру ранней весной, но как на юге, так и на севере он нерестится, лишь когда река пойдет в берега, очистится от мути и несколько потеплеет, т. е. когда лед совсем растает. А так как в притоке и верховье реки эти условия наступают ранее (тоже в озерах, которые долго остаются покрытыми льдом), то понятно, почему во многих больших реках и озерах язи вовсе не выметывают икры и почему они так настойчиво лезут даже в незначительные ручьи. По моим наблюдениям, язь начинает нереститься вместе с набуханием березовой почки, когда сойдет почти весь снег даже в хвойных лесах, прекратятся утренники и вода достигнет температуры 10° R, река войдет в берега, а прибылой воды (например, в Москве-реке) останется менее 70 см.

В средних губерниях это обыкновенно бывает около средины апреля, ранее или позднее, смотря по весне). На Москве-реке в большинстве случаев язь нерестится во второй половине апреля, редко в последних числах, но в исключительно теплые весны гораздо ранее. Например, в 1890 году почти весь язь выметал икру в конце марта. На юге язи постоянно мечут икру в марте, входя с этой целью в небольшие реки; на севере же, а также в некоторых озерах средней части Уральских гор нерест замедляется до начала, а быть может и середины мая. Язь "играет" довольно дружно: при благоприятной, теплой, хотя бы и дождливой погоде в данной местности он кончает нерест в 2-3 дня; но разница времени нереста в верховьях и низовьях реки (напр. Москвы-реки), между рекой и ее притоком с другой стороны, может по упомянутым выше причинам достигать 7, даже 10 дней. Резкая перемена погоды значительно затягивает нерест, т. е. особи, не успевшие еще выметать икру, выпускают ее, когда минет холодное ненастье, но это бывает относительно редко. Судя же по тому, что молодь язя никогда не бывает так разнокалиберна, как, например, у плотвы, сазана и голавля, надо полагать, что вся икра выпускается в один, а не в несколько приемов — и "добавочного" нереста у язя, по-видимому, не замечается.

Поднимается вверх по течению и нерестится только рыба, достигнувшая половой зрелости,- не менее 200 г, а большей частью в 300- 400 г весом; мелочь же остается на местах или заходит в пойму и в заливные озера. Молошники всегда заметно менее ростом и многочисленнее самок, но далеко не в такой степени, как у голавлей. Несомненно, что язи или, вернее, подъязки, нерестятся, достигнув 2-летнего возраста. Прежде всех трутся самые крупные язи, от 2 кг и выше, затем средние и, наконец, мелкие — подъязки, конечно, и самые многочисленные. Некоторые полагают, что сначала трутся мелкие, но это мнение опровергается тем, что на удочку попадаются сначала язи без икры, а потом уже подъязки. Мелкие подъязки, или подъязики, от 200 до 300 г, кажется, трутся почти одновременно с плотвой, т. е. неделей, двумя позднее нерестования язей. Так как прирост рыбы даже в одной местности бывает различен и зависит от изобилия летнего корма, то один год идет более мелкий, в другую весну более крупный подъязок, и разница эта может быть весьма значительна.

Численность стай зависит также .от этих условий, но вообще стаи бывают тем больше, чем рыба мельче. Мелкий язь, или подъязь, идет иногда тысячными рунами, особенно из озер; настоящие же язи, т. е. рыбы 1 -1,2 кг, поднимаются весной и трутся лишь сотенными стаями, и то не всегда, а крупные встречаются только десятками. Нерест всегда совершается одновременно всей стаей, а не семейно, как у щук, сазанов и других рыб, но с большим шумом и плеском, которые часто, впрочем, проходят незамеченными, потому что нерестилищем служат большей частью довольно бурливые перекаты с крупными камнями, реже хрящем. Кроме того, язи охотно выпускают икру около старых свай, оставшихся от разных подводных сооружений (мостов, купален), а в реках на корнях прибрежных деревьев, в корягах, на упавших в воду деревьях и т. д., но непременно на течении; в камышах и тростнике (прошлогодних) язи вряд ли когда выпускают икру, разве в крайних случаях.

Самый нерест совершается главным образом вечером и утром, но в теплую погоду продолжается всю ночь без перерыва. Разгар игры бывает все-таки в сумерках и на рассвете и выражается в выпрыгивании и "плаве", тем более частых, чем мельче самое нерестилище. Кажется, плавятся и прыгают преимущественно молошники, которые многочисленнее, тоньше, мельче и светлее самок; притом голова и чешуя у самцов усеяна множеством мелких бородавочек, однако не таких крупных и жестких, как у самцов плотвы, и сравнительно очень быстро исчезающих. В это время язи теряют свою обычную осторожность и легко становятся добычей рыбаков с их сетями.

Икра язей желтоватого цвета, величиной с мелкое просяное зерно, и ее вообще трудно отличить от икры других карповых рыб. Количество этой икры довольно значительно: у 1,2-килограммовой самки насчитывается около 70 000 икринок. Оплодотворенные икринки прилипают к указанным подводным предметам, но значительная часть уносится течением и становится добычей налимов и пескарей, хотя и не в таком количестве, как икра рыб, нерестящихся позднее. Вообще можно принять за правило, что чем позднее нерестится рыба, тем больший процент икры поедается другими рыбами.

Молодь выклевывается, смотря по состоянию погоды, через 7-10 дней и первые дни держится на местах вывода, укрываясь за камнями и другими подводными предметами. Примерно через неделю мальки переходят в более тихие и безопасные места, к берегам, и держатся около плотов, купален, на слабом течении. Урожай молоди язя, да и многих других рыб, в небольших, хотя и судоходных реках средней России зависит главным образом от весенних, т. е. майских, паводков. Эти последние сносят вниз и забивают большую часть еще неокрепшей рыбешки и гораздо гибельнее для нее, чем все хищники.

Выметав икру, язи в озерах скрываются в глубину, откуда через несколько дней выходят жировать на песчаные отмели. В реках же они обыкновенно начинают немедленно скатываться вниз, на свои обычные летние (и зимние) становища. Скатывание это совершается’ днем, не стаями, а в разбивку — поодиночке, но к вечеру они снова собираются на ближайшей яме, вообще глубоком месте, откуда ночью выходят жировать на мели, выше ямы. Так как к этому времени на шлюзованных реках, напр. Москве-реке, уже начинают ставить плотины, до этого разобранные, то очень часто случается видеть покатных язей, прыгающих вниз с забираемой плотины. При этом они не выпрыгивают торчком, как это делают в таких случаях голавли, а как-то перекувыркиваются через голову. Нередко им случается падать в лодки, поставленные под плотиной. Наоборот, язь, уже остановившийся ниже плотины, как только заслышит, что течение значительно уменьшилось, снова идет кверху, и если плотина еще невысока не выше 70 см, то успевает перепрыгнуть через эту преграду. Впрочем, число соскакивающих значительно превышает число перепрыгивающих, между тем как у голавлей замечается обратное.

Пока вода еще мутна и язи очень голодны, они кормятся весь день, но затем они жируют только по ночам, поздним вечером и ранним утром, а когда вода совсем очистится и они отъедятся,- только ночью. В Москве-реке, в черте столицы, достойна внимания жировка язей или, вернее, подъязков около устьев Неглинки и Яузы, несущих массу корма. Я полагаю, что по этой причине здесь останавливается так много самых неприхотливых к качеству воды рыб — плотвы и язя. На первый взгляд мыльные воды Неглинки и черные Яузы должны быть смертельны для всякой рыбы; однако эти воды служат как 6bi естественной притравой очень многим, даже довольно прихотливым рыбам. У всех водостоков на Москве-реке, хотя бы самых зловонных, всюду, где спускают краску с фабрик, всегда, особенно же весной, держатся или по крайней мере временами подходят даже голавль и лещ. За исключением очень немногих ядовитых веществ, отбросы фабрик и заводов или безвредны, или даже полезны для рыбы. Даже нефть, плавающая по нашим рекам в изобилии и смущающая многих ученых, вредна только тем, что сильно портит вкус рыбы, которая начинает отзываться керосином. Последний, как известно рыболовам, может даже служить для сдабривания приманки, так как запах его привлекает рыбу. Даже мелочь нисколько не смущается нефтью и другими плавающими на воде гадостями и охотно плавает около. Язи в особенности любят почему-то мыльную воду и весной в банные дни около впадения Неглинки их ловят в огромном количестве. Весьма странно, что рыба может пребывать довольно продолжительное время в воде, издающей такое зловоние, что не всякий рыболов в состоянии его вынести. Наблюдения показывают, что для многих рыб температура воды гораздо важнее ее качества и что в грязной, но холодной проточной воде рыбы уживаются зачастую лучше, чем в чистой, но теплой стоячей. Какое огромное влияние имеет температура воды, видно из того, что та же рыба, которая живет недели в небольших садках удильщиков-рыболовов весной и осенью, летом снет через несколько часов. Теплая грязная вода с мостовых, после летнего дождя в Москве, влияет на рыбу самым гибельным образом, особенно на пескарей и раков.

Окончательно устанавливаются язи на летних становищах, по-видимому, через 3-4 недели по окончании нереста; в Москве-реке, например, около середины мая, после того, как совсем запрут все плотины. В больших судоходных реках, в которых прибылая вода держится гораздо дольше, по всей вероятности эти рыбы, как и все другие, становятся оседлыми позднее, чем в притоках. Повсеместно как в реках, речках, так и проточных прудах и озерах язь выбирает своим постоянным местопребыванием глубокие и непременно иловатые места, избегая песчаных и каменистых. В общем становища язей аналогичны с становищами сазанов и даже по образу жизни эти рыбы имеют много сходства: язь по праву называется местами, напр. в Петербургской губ., "русским карпом". В более северных местностях, в Европейской части России, примерно от 55° с. ш., язь вполне заменяет недостающего здесь сазана. Между этими двумя рыбами замечается как бы некоторый антагонизм: они вместе не уживаются, и на севере преобладает язь, а на юге сазан.

Любимым становищем язей служат: в небольших реках — мельничные омута, в больших — глубокие иловато-глинистые ямы под крутоярами; кроме того, язи охотно держатся под мостами, около свай, под купальнями, пристанями и плотами на глубине около 5 м. Как рыба крайне осторожная, язь предпочитает места, не доступные неводу, т. е. заваленные корягами, глиняными глыбами и с неровным дном — уступами. Мелкие язи, т. е. подъязки, менее прихотливы и держатся на меньшей глубине, часто в травах, вместе с плотвой; что же касается прошлогодних подъязиков, то, по моим наблюдениям, в стоячей воде они стоят всегда около берега, в траве, а в проточной воде — на мелях со слабым течением, где собираются в огромном количестве. Мелкие подъязки, иногда, впрочем, и язи, нередко подходят, как и сазаны, к местам, где полднюет скот, который, ходя по воде, вырывает из земли личинки насекомых. Но еще больше привлекает сюда рыбу коровий помет.

В ямах и глубоких сравнительно тихих местах язи держатся также стаями, но уже менее многочисленными и густыми, чем весной; отдельные особи ведут здесь относительно более самостоятельный образ жизни. Отсюда язи нередко, особенно в тихие утра и вечера, выходят на поверхность — "плавятся", но жируют, т. е. кормятся они главным образом по ночам и на более мелких местах или даже на перекатах, вообще на течении, которое приносит им пищу. В Москве-реке, около столицы, эти ночные выходы "в струю" зависят как от дурного качества тихой воды летом, так еще более от того, что почти вся масса пищи, даваемой городом, несется "струей". Понятно, что рыба становится вереницей на течении и перехватывает плывущие мимо съедобные вещества, имеющие мало шансов попасть в заводи. Рыбы потому и любят ямы на заворотах реки, что образующийся здесь водоворот задерживает или даже поглощает все приносимое течением. Очень многие почти не покидают таких ям и выходят из них только в исключительных случаях — при резкой перемене погоды, при больших паводках, после сильных дождей.

Несомненно, что каждая прибыль воды имеет большое влияние на жизнь язей. Особенное значение имеют паводки в таких шлюзованных реках, как, напр. Москва. Усилившимся течением приносится огромное количество пищи, а потому не только язь, но и многие другие рыбы временно покидают свои становища и начинают понемногу двигаться вверх по струе, привлекаемые главным образом естественной прикормкой, отчасти мутью, побуждающей рыбу двигаться против течения и отыскивать чистую воду. Надо иметь также в виду, что в тихой и мутной воде рыбе уже трудно добывать себе пищу на глаз и гораздо удобнее подстерегать мимо плывущую, частью на слух, частью на осязание. Значение мути доказывается тем, что после каждого паводка в мелкие притоки, очищающиеся от мути ранее, заходит много рыбы, особенно мелкой и сеголетка, труднее выносящих муть и сильное течение. При более продолжительной прибыли воды язи и многие другие рыбы поднимаются на десятки километров, подходят к плотинам и начинают возвращаться обратно, на прежние места, как только вода начнет сильно убывать, или (на москворецких плотинах) ее запрут и течение сильно уменьшится. Каждая, даже незначительная, прибыль воды и усиливающееся течение вызывают некоторое движение рыбы и побуждают ее выходить "на струю" даже в неурочное время, а из ближних ям подвигаться к самым плотинам.

В прудах и озерах дожди не имеют такого влияния на образ жизни язей, и они здесь еще более оседлы. Впрочем, они также выходят здесь на ближайшие мели не только ночью, но и днем. В некоторых озерах, напр. Чудском, замечено, что стаи язей охотно посещают ночью каменистые берега, на прибое, особенно после бури. Вероятно, их привлекает сюда обильная животная и частью растительная пища, выбиваемая волной из-под камней. Подобно большинству других рыб, язи в стоячей воде, однако, кормятся больше днем, чем ночью, т. е. руководствуются в приискании пищи преимущественно зрением, а не слухом, осязанием и обонянием, которые служат им на течении. Даже подъязки в реках ведут все лето и большую часть осени почти такой же ночной образ жизни, как налимы.

Осенью язи ведут уже сравнительно более кочевую жизнь, что вызывается частыми дождями и паводками. С наступлением холодной погоды язи уже редко выходят на мели и перекаты, хотя охотно держатся под шлюзами и плотинами. Во время замерзания рек или озер язей всегда застанешь подо льдом, иногда даже на неглубоких местах, хотя бы середина реки оставалась свободной. Вообще очень многие рыбы питают какое-то особенное пристрастие к первому льду и начинают искать глубоких мест и полыней только, когда вся вода замерзнет и им станет душно. Я объясняю это пристрастие тем, что нижняя поверхность льда первое время покрыта множеством пузырьков воздуха.

Язи зимуют больше в ямах и на илу, в озерах вместе с окунями мелкий подъязок живет зимой там же, где и плотва, ближе к берегу и держится иногда под самым льдом. Первое время язи еще кормятся главным образом, вероятно, мотылем, но в середине зимы, в большие морозы, подвергаются некоторого рода спячке и стоят почти неподвижно на ямах. Отсюда они начинают выходить на мели и перекаты с первыми февральскими оттепелями. Очень может быть, что с этого времени и начинается постепенный подъем их кверху. На мели и перекаты язи, несомненно, привлекаются налимьей икрой.

В большинстве случаев язи держатся и кормятся на дне, не ползая по нем, подобно налиму, подусту и пескарю, но не поднимаясь высоко, почти в полводы, как плотва. Приблизительно язь ходит, как окунь, на 13-18 см от дна. Однако, если дно идет уступами, то он стрит на уровне уступа, стоящего выше по течению. Поверху язи ходят реже голавлей и "плавятся" не ежедневно. Обыкновенно "плав" замечается в тихую погоду и вызывается преимущественно падающими в воду насекомыми. Ночью язи ходят поверху реже, чем вечером и ранним утром, но при сильном лунном, даже искусственном освещении, напр. от электрических фонарей (и недальнего пожара), они, подобно другим рыбам, "плавятся" и в глухую полночь. По замечанию некоторых рыболовов, даже свет фонаря вызывает рыбу на поверхность.

Плав язя начинается, как только установится теплая погода, вскоре по окончании нереста, и прекращается с осенними утренниками, губящими всех летающих насекомых. Язи выпрыгивают из воды сравнительно редко, хотя и чаще голавлей, и ограничиваются всплесками и бульканьем. Поднявшись на поверхность, играющий язь круто поворачивается и производит глухой всплеск, подобно брошенному камню, но без брызгов. Этот всплеск, однако, не так силен, как у голавля, и менее слышен, но, конечно, сила его зависит от величины рыбы. Некоторые высовывают только морду, другие же, но редко, выворачиваются совсем наружу. Мелкий подъязок, не свыше 200 г, плавится, подобно плотве, с брызгами.

Пища язей весьма разнообразна, и они могут быть названы всеядными рыбами, так как питаются всеми съедобными органическими веществами, начиная с растений и кончая мелкой рыбой. Корм этот разнообразится соответственно времени года и местности и при описании ужения и насадок придется говорить о нем подробно. Здесь же скажу, что в большинстве случаев язи и подъязки (от фунта) весной едят главным образом червей, частью икру других рыб, особенно подуста, голавля и плотвы; летом — различных личинок насекомых, например опарышей (из падали, попадающей в реку), крысок, личинок другого вида крупной мухи, выкидываемых в воду из барок, где они заводятся; личинок различных жуков из гонок, в прудах же и озерах — личинок стрекоз, мошкары и комаров. Из взрослых насекомых добычей язя всего чаще делаются майские жуки, на которых он, впрочем, не так падок, как голавль; затем (больше в прудах) стрекозы, временно метлица или поденка, падающая местами во множестве в течение нескольких дней, кузнечики (в небольших реках с прилегающими заливными лугами), другие насекомые, падающие в воду,- ночные бабочки, мошкара, мошки, комары-толкунчики и пр. Раки, преимущественно линючие, служат любимой летней пищей более крупных язей. Осенью, после кузнечиков, лакомым кормом служит мотыль, личинка комара-толкунчика, местами же, но редко,- лягушата. Взрослый язь всюду принадлежит к числу хищных рыб, но обыкновенно довольствуется мелкими рыбками всех видов; при урожае молоди ею, впрочем, питаются не только подъязки, но даже ерши и плотва. По моим наблюдениям на Москве-реке, язь и подъязок подходят к плотинам, после паводков, главным образом ради массы мелкой рыбы, уносимой течением. Особенно много мелочи падает вниз после внезапного открытия шлюзов.

Несомненно, однако, что если не везде, то во многих водах язи главным образом кормятся растительной пищей. Эта последняя имеет вообще гораздо большее значение, чем пища животная, и очень странно, что, между тем как на суше это принято за аксиому, многие ихтиологи и рыбоводы полагают, что главной пищей большинства рыб служат животные организмы, начиная с инфузорий и кончая позвоночными. Между тем, несомненно, что растительные организмы очень часто служат главной и постоянной летней пищей многих хищных рыб. Не будь травы и водорослей — не было бы и низких животных организмов, с насекомыми включительно, которые в большинстве случаев являются лакомством, изредка, правда, весьма изобильным. Всякому известно, что добывание животной пищи требует большего труда и энергии, чем добывание растительной, всегда находящейся под рукой.

Последние наблюдения показали мне, что язи, как и большинство карповых,- рыбы более травоядные, чем насекомоядные. По крайней мере, в Москве-реке, во всех прудах и озерах главное содержимое желудков нехищных рыб, за немногими исключениями, состоит летом из зеленой кашицы растительного происхождения, всего чаще нитчатых водорослей родов Cladophora, Spirogyra. Шелковник положительно составляет местами главный и любимый рыбий корм, которым не брезгают даже судаки и ерши. Это доказывается тем, что на "зелень" ловят все лето не только плотву, но даже подъязков и язей, притом днем, когда последние ни на какую другую насадку не берут. Нитчатые водоросли весьма обыкновении во всех стоячих и проточных водах и, кроме того, отличаются от всех других водяных растений необыкновенно быстрым ростом, составляя таким образом в жаркое время года почти неиссякаемый источник рыбьего продовольствия. Я могу положительно сказать, что в реках, почти не имеющих мелких ракообразных (циклопов, дафний), тончайшие нити "зелени" служат главной пищей молоди большей части рыб. Более взрослые рыбы, кроме зелени, едят также молодые побеги различных водяных растений, но уже с меньшей охотой.

В судоходных реках, где растения ютятся преимущественно в заливах, затонах и протоках, весьма важное значение для корма рыб имеют семена хлебных растений. Тысячи пудов пшеницы, ржи и ячменя выбрасываются в воду водоливами, а сколько, кроме того, тонет барок с зерном. За каждым хлебным караваном следуют многочисленные стаи разных рыб — лещей, язей, подустов, которые таким образом ведут своеобразную кочевую жизнь. Этот факт хорошо известен всем волжским и окским бурлакам и рыболовам.

Язь — крайне умная и осторожная рыба, хотя и не такая пугливая как лещ. Проезжая в лодке, можно видеть в прозрачной воде, как язи отходят в сторону и затем возвращаются на прежнее место. Умом они не уступают сазану и, пожалуй, его превосходят. Ни одна рыба так ловко не вывертывается из рук, ни одна не выскакивает так часто из плохо прикрытых садков. Увертливость язя даже вошла в поговорку. Следует, однако, заметить, что после морозов язи уже не могут выпрыгивать из садка — по той причине, что они сильно слабеют и перья, т. е. плавники, теряют свою подвижность и растяжимость. Все чувства у язя развиты превосходно: он отлично видит, слышит и чует, а потому перехитрить его довольно трудно. Язи попадаются в сети и другие снасти или весной во время нереста, либо под льдом, на зимовках. На удочку эти хитрецы берут преимущественно ночью, днем же попадаются лишь в мутную воду или когда очень голодны, что со "строевой" рыбой бывает редко; на удочку попадают преимущественно "ходовые" язи и подъязики, пришедшие издалека и, как у других видов, легко узнаваемые по своей белесоватости и сравнительной худобе.

Язь принадлежит к числу сравнительно быстро растущих рыб и в этом отношении уступает лишь немногим рыбам. Разумеется, прирост у язей зависит от большего или меньшего количества пищи и может поэтому сильно варьировать не только по местностям, но и по годам. Первые годы язь растет гораздо быстрее карпа и в некоторых случаях, как напр., в такой кормной реке, как Москва, достигает в следующую весну 100 г весом; поздней осенью эти подъязки весят здесь уже 200 г и более, а двухлетние икряники бывают уже в 300 г. К осени последние достигают уже 500-600 г: главная масса нерестящихся подъязков по третьему году 600-граммового веса; нерест мелких двухгодовалых совершается, как сказано, позднее и проходит как-то незаметно. Я полагаю, что мечут икру далеко не все двухлетки. С достижением совершеннолетия язи растут уже гораздо медленнее, чем сазаны: четырехлетний язь, примерно, в 1 кг, 5-летний 1,2-1,4 кг и уже всюду называется язем, а не подъязком. Самые крупные язи, в 3-4 кг весом, имеют не менее 15 даже 20 лет.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru