Статьи

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Окунь речной

(синонимы, устаревшие названия: окунь обыкновенный, окунь европейский)
Внешний вид. Тело, сжатое с боков, покрыто мелкой ктеноидной чешуей, щеки целиком в чешуе. Форма тела подлежит значительным. колебаниям, встречаются окуни с очень высоким телом (сильно горбатые). Крышечная кость имеет один прямой шип, предкрышка сзади зазубрена. Межчелюстные кости выдвижные. Щетинковидные зубы расположены полосами во много рядов на челюстях, сошнике, нёбных и внешнекрыловидных костях. Клыков нет. Жаберные перепонки не сращены между собой.



Окраска зеленовато-желтая, на боках 5-9 поперечных черных полос. Цвет значительно меняется, в зависимости от цвета грунта; кроме того в период размножения цвета половозрелых экземпляров отличаются большей яркостью цветов (брачный наряд). Самка от самца по цвету не отличается.

Первый спинной плавник серый, на его конце черное пятно; второй спинной — зеленовато-желтый, грудные плавники — желтые, иногда красные. Два спинных плавника соприкасаются или слегка раздвинуты, причем первый спинной выше второго.

Максимальный возраст 17 лет, длина — 51 см и вес — 4,8 кг. Обычно в промысловых уловах преобладают особи длиной до 30 см, в среднем 15-20 см и весом 200-300 г в возрасте 4-6 лет.

Образ жизни. Окунь — озерно-речной вид, приспособленный к жизни в прибрежной зарослевой зоне водоема. В крупных озерах и водохранилищах с богатой и разнообразной кормовой базой и обилием подходящих для него биотопов окунь образует 2 или 3 экологических формы (расы), различающиеся местом обитания, составом пищи и темпом роста.

Питание. Окунь питается зоопланктоном, бентосными организмами и молодью разных видов рыб, которые сменяют друг друга в рационе по мере его роста. В разных водоемах пища окуня значительно различается, в связи с составом кормовой базы. В некоторых водоемах окунь в течение всей жизни потребляет зоопланктон, или остается бентофагов, не переходя на хищничество.

Прибрежный мелкий окунь растет медленно и питается беспозвоночными, а глубинный растет быстро и ведет преимущественно хищный образ жизни, питаясь молодью разных видов рыб (главным образом карповых и окуневых).

Размножение. Темп роста и сроки полового созревания на столь обширном ареале окуня сильно различаются. В мелких и малокормных водоемах за первый год он едва достигает 5 см длины, а к 6 годам — 20 см. В крупных озерах и водохранилищах, в дельтах крупных рек годовалый окунь имеет длину 12 см, а пятилетний — 35 см. В соответствии с этим и половая зрелость у него наступает в разные сроки и при разной длине, обычно в возрасте 2-3 лет.

Нерест бывает ранней весной, после распаления льда: в феврале-марте — на юге, в мае-июне — на севере при температуре воды 7-8° С. Плодовитость колеблется от 12 до 300 тыс. икринок. Икра в виде длинных сетчатых лент откладывается на прошлогоднюю растительность. Икринки сильно обводненные, имеют диаметр 2,0-2,5 мм. Такой способ откладки икры обеспечивает высокую выживаемость икры и личинок. Нерест однократный. Развитие длится 2 недели. Личинки при вылуплении имеют длину около 6 мм и почти резорбированный желток, поэтому сразу начинают активно плавать и охотиться за планктоными ракообразными.

Молодь в первое лето питается зоопланктоном и бентосом, а в некоторых водоемах при достижении длины 4 см — и молодью других видов рыб

Распространение. Вид повсеместно населяет водоемы Евразии — реки, озера, прибрежные участки моря. Нет его на Пиренейском п-ове, на севере Англии, в Ирландии и на атлантическом побережье Скандинавии, в горных районах Закавказья, в Средней Азии, на юге Монголии, в бассейне Амура, на Дальнем Востоке, Камчатке и Чукотке.

В России северная граница распространения окуня проходит почти по побережью Северного Ледовитого океана от р.Пасвик до Колымы, на юге — до Черного моря, Северного Кавказа и до верховий сибирских рек. Его не было в Крыму, но в 1955 г. он был пересажен из Днепра в Альминское и Симферопольское водохранилища, где хорошо прижился. По палеонтологическим данным прежде окунь обитал и в бассейне Амура. В 1960-е годы был акклиматизирован в озерах Кенон и Иван в верховьях Амурского бассейна. Ареал его расширился за счет вселения в водоемы Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки и Азорских островов.

Хозяйственное значение. Благодаря высокой численности окунь является одним из основных или второстепенных объектов промысла. Но при перелове в водоеме крупных хищников окунь быстро наращивает свою численность, мельчает и становится сорным видом, конкурирующим в пище с ценными рыбами-бентофагами. В то же время мелкий окунь служит одним из основных объектов питания многих хищных видов рыб.

Описание окуня из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Эта всем известная рыба вместе с плотвой принадлежит к самым многочисленным обитателям наших пресных вод: всюду — в реках и речках, озерах, даже непроточных прудах с достаточно свежей водой — окунь водится в изобилии (рис. 1).

Некоторые озера даже заселены одной этой рыбой, и она водится как в солоноватых озерах Киргизских и Зюнгарских степей, так и в пресноводных частях Каспийского и Аральского морей, в речных лиманах Черного моря и поблизости этих лиманов, в Финском заливе и на мелководье Балтийского побережья (о-в Эзель), ее не бывает только в горных быстро текущих ручьях. Окунь встречается во всей Европе (кроме Испании) до 69° с. ш., на Кавказе (кроме бассейна Куры), в Туркестанском крае (в Аральском море и в низовых частях Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи), в большей части Сибири, до бассейна Лены, по-видимому, и в озере Байкал (Георги). Всего обыкновенное он в средней и южной России и средней Сибири, а в северных реках, например в Печоре, уже довольно редок; на Енисее, ниже Туруханска, он не встречается. Озера с чистой водой составляют любимое местопребывание окуня, и в них он лучше всего размножается.

По своему складу и цвету тела окунь легко отличается от всех других наших рыб. Туловище его довольно широко, особенно у крупных окуней, и несколько горбато; спина темно-зеленая, бока зеленовато-желтые, брюхо желтоватое; поперек всего тела тянутся 5-9 поперечных темных полосок, которые делают его очень пестрым; в некоторых случаях эти полоски заменяются темными, неправильными пятнами. Кроме того, хвостовой плавник, особенно в нижней своей части, заднепроходный и брюшные плавники ярко-красного цвета; грудные плавники желтые, первый спинной плавник сизый, с большим черным пятном на конце, второй — зеленовато-желтый. Глаза оранжевые. Впрочем, цвет окуня зависит, как у большинства рыб, от качества воды, а еще более от цвета грунта. Поэтому окуни в прозрачной воде со светлым песчаным или глинистым дном очень светлы, иногда даже без черного глазка на спинном пере и с малозаметными поперечными полосками. Наоборот, в лесных озерах с черным тинистым дном они имеют более темные полосы, более темную спину и ярко-желтое брюхо. В некоторых местностях (как, например, в Сенежском озере, Московской губернии) окуни имеют даже золотистые жаберные крышки. Кроме того, следует заметить, что молодые окуни до двухлетнего возраста одноцветное, достигших половой зрелости, и что самые крупные сравнительно темнее. На жаберных крышках находится по одному острому шипу, которые очень больно колются и даже могут причинить опухоль и легкое воспаление. Рот очень велик, вооружен многочисленными, но очень мелкими зубами. Обыкновенная величина окуня не превышает 800-1200 г. В весьма редких случаях он достигает у нас 2-2,5 кг и только в больших озерах, например Онежском, попадаются 3,2-килограммовые, а в Чудском даже 4-килограммовые окуни. Но в реках и озерах Западной Сибири подобные гиганты не составляют уже очень большой диковинки, и в озерах Екатеринбургского уезда в настоящее время попадаются громадные окуни в 4-4,8 кг. Впрочем, крупные окуни вовсе не так велики, как бы следовало ожидать, что зависит от того, что они растут более в толщину и вышину, нежели в длину. Они почти никогда не бывают более 54 см, но зато толщина их в спине простирается иногда до 18 см, а вышина до 27 см.

Смотря по величине, а также времени года, окунь держится в более или менее глубоких местах реки или озера. Летом мелкие и средние выбирают своим местопребыванием заводи, курьи, поросшие водяными растениями (лопухами, горошницей — Potamogeton, камышом и тростником), которые служат им также засадой при ловле мелкой рыбешки, и вообще держатся на большой глубине, но осенью выходят на более открытые места. Крупные же окуни постоянно живут на глубине — в омутах, ямах — и выходят оттуда только по утрам и под вечер. В Финском заливе и в больших северо-западных озерах они постоянно держатся на глубине десяти и более сажен, между камнями. В Онежском озере, например, они нередко встречаются на такой огромной глубине (до сорока и более сажен), что плавательный пузырь у них расширяется, сдвигает другие внутренности, иногда вдавливая желудок в самую глотку, а иногда даже совсем лопается. В теплое время года окуни обыкновенно замечаются небольшими стайками, в несколько десятков, редко сотен штук, и то мелких, годовалых, но весной, перед нерестом и особенно в конце осени, они собираются в огромные стаи, которые состоят из рыб одинакового возраста и бывают тем многочисленнее, чем они мельче, так что самые большие стаи бывают осенью и состоят из сеголетков и полуторагодовалых окуней. Судя по тому, что они ловятся в большом количестве почти всю зиму неводами и на удочку, надо полагать, что эти стаи разделяются на меньшие только ранней весной. Вообще окунь — рыба оседлая, никогда не совершает дальних странствований, даже перед нерестом, и нередко, как например в прудах и озерах, живет круглый год в одном и том же месте. Это замечается, например, в зауральских озерах, во всякое время в глубоких курьях (заливах) этих озер замечаются огромные окуни.

Крупный окунь весьма проворная, сильная и хищная рыба. Надо удивляться жадности и упорству, с каким он преследует поверху какую-нибудь рыбку, отбитую им от станички. Несчастная рыбешка, как шальная, выпрыгивает из воды, а окунь кружится за нею, раскрывая свою огромную пасть с громким чавканьем до тех пор, пока не схватит ее. Чавканье крупного окуня так громко, что в тихую погоду его можно слышать шагов за сто. Мелкие окуньки не уступают крупным в бойкости и проворстве движений. Кто не видал, как охотятся стаи окуньков за мальками, то есть молодью других рыб; случается даже, что они, увлекшись преследованием, выскакивают вслед за своей добычей на мель, даже на прибрежный песок. Плавают окуни очень быстро, однако толчками, часто внезапно останавливаясь и потом опять бросаясь вперед. Окунь не дает спуску никакому живому существу, начиная от мелких водяных насекомых и кончая довольно крупными рыбами, лишь бы она пришлась ему по силам и могла поместиться в его широкой пасти. Сам же он сравнительно редко достается в пищу другим хищным рыбам, которым не нравятся его острые спинные иглы. Главная пища окуня — мелкая рыбешка, также икра; крупный окунь любит раков и во время линьки последних держится у камней, коряг, под берегом — одним словом, около рачьих нор. Мелкие рачки из рода бокоплавов (Gammarus) и других близких, встречающиеся во многих озерах северной, частью средней России, также составляют весьма лакомую пищу этой рыбы. В зауральских озерах так называемый мормыш, по-видимому, составляет главную пищу окуней с октября по декабрь и в феврале — марте. Этим объясняется, почему в озерах, изобилующих мормышом, окунь растет чрезвычайно быстро и достигает огромных размеров.

Половая зрелость наступает обыкновенно на третьем, очень редко, только в самых кормных озерах, к каковым принадлежат многие озера Зауральского края,- на 2-м году. Здесь можно встретить полуторагодовалых окуней, весящих до 200 г, но в реках эта рыба растет несравненно медленнее, и окуни, выклюнувшиеся почти два года назад, редко достигают и 13 см в длину (от конца носа до конца хвоста) и почти всегда мечут икру в следующую, то есть третью весну.

Время нереста окуня различно, смотря по широте местности. В южной России, в устьях рек Черноморского и Каспийского бассейнов он мечет икру в марте, иногда даже в конце февраля (на Дону); в черноземной полосе — в первой половине апреля; в подмосковных губерниях — во второй половине, чаще в последней четверти того же месяца, иногда в первых числах мая; на севере, тоже в некоторых поздно вскрывающихся озерах среднего Урала,- в средине, даже в конце мая. Вообще нерест окуня зависит от времени окончательного вскрытия вод: в прудах и озерах он никогда не “трется” ранее совершенного исчезновения льда и только в низовьях больших рек, текущих на юг, кончает нерест до начала прибыли воды и хода льда из верховьев. В центральной России речной окунь мечет икру обыкновенно, когда вода пойдет на убыль, прежде всего в небольших речках. В полупроточных прудах, то есть имеющих течение только весной и после сильных дождей, нерест начинается на несколько дней позднее, чем в реках, а в непроточных озерах он замедляется еще более. Таким образом, в одной и той же местности разница во времени нереста может быть более недели, иногда десятидневная. Явление это объясняется тем, что каждая порода рыбы не мечет икру прежде, чем вода достигнет известной температуры, при которой становится возможным развитие икры той или другой породы. Окунь, по-видимому, нерестится, когда вода достигает +7 или +8° тепла. Вообще у нас, под Москвой, начало нереста окуня в речках и реках совпадает с началом распускания березы, а самый поздний нерест бывает в начале мая, когда лист уже вполне развернулся. Раньше окуня мечут икру многие другие рыбы — елец, щука, язь и шереспер, только в низовьях Волги окунь, по наблюдениям Яковлева, нерестится раньше всех рыб — в марте, тотчас по вскрытии устьев от льда.

Стаи окуней покидают свои зимние становища — ямы — как только образуются небольшие закраины, то есть при первой прибыли воды, разбиваются на меньшие станицы и подходят к берегам. Нередко из больших рек или озер станицы эти входят в притоки, очистившиеся от льда, гуляют некоторое время по разливам этих речек, преследуя здесь мелкую рыбешку и поедая икру ельцов, щук и язей, никогда, впрочем, не подымаясь далеко вверх по течению. Такие стаи обыкновенно выметывают тут икру и возвращаются обратно в реку, когда она уже войдет в берега. Большая часть окуней в больших реках нерестится, однако, в старицах и пойменных озерах, куда загоняет их половодье; при быстром спаде вод они иногда остаются здесь до следующей весны или большого паводка. В низовьях Волги большинство окуней трется в глухих ериках и ильменях, не имеющих во время нереста (до разлива) еще сообщения с руслом, и могут выйти отсюда только много позднее. Стаи же, зазимовавшие на речных ямах и на взморье (в тех частях Каспия, где не преобладает пресная вода, окунь не живет), заходят для нерестования в первые попавшиеся ильмени и култуки, то есть речные и морские заливы.

Численность весенних стай окуня почти всегда находится в зависимости от возраста рыбы и от ее изобилия. Наибольшими стаями мечет икру молодой, обыкновенно двухгодовалый, почти тринадцатисантиметровый (считая от носа до конца хвоста) окунь; самые крупные особи трутся небольшими семьями. В реках, однако, весенние станицы окуней всегда гораздо малочисленное, чем в больших проточных прудах или озерах, особенно таких, где окунь составляет чуть ли не главную породу рыб. В последних мелкий окунь нерестится огромными стадами в несколько тысяч штук, хотя очень может быть, что эта численность стай только кажущаяся и каждая стая состоит из многих отдельных станиц, собравшихся в одно место, удобное для нереста. Иначе весьма трудно объяснить, почему в ериках и ильменях устьев Волги, где окунь также встречается во множестве, он, как свидетельствует В. Е. Яковлев, выметывает икру “не косяками, а в одиночку, отдельными парами или небольшими стайками”. Это может быть справедливо только там, где окунь очень редок. По моим наблюдениям, молошников бывает значительно менее, чем икряников, но зато в росте самцов и самок не замечено никакой разницы. Кажется, крупный окунь нерестится немного позднее мелкого (на несколько дней), но не могу утверждать этого: весьма вероятно, что большие особи, зимующие в самых глубоких ямах, выходят на мелкую, более теплую воду позднее, чем мелочь, станующая ближе к берегу.

Самый нерест в реках производится почти всегда в местах, не имеющих никакого течения или только слабое, непременно там, где окуни могут найти такие предметы, о которые они бы могли тереться и тем способствовать скорейшему вытеканию икры и молок. Предметы эти различны, смотря по характеру местности. В прудах и озерах окуни трутся в старом, обломанном камыше и тростнике, на неглубоких местах, а за неимением названных растений — на оставшихся стеблях и корнях лопуха (кувшинки); в речках икра выметывается в заводях или заливах тоже на стебли водяных растений или на коряги, разный хлам, на корни подмытых водой деревьев, иногда на ветви затопленных кустарников; в больших реках окунь трется большей частью в старицах и поемных озерах, тоже в травах. Только в северных и северо-западных озерах (частью реках) с каменистым ложем окунь выметывает икру на камни, а иногда на песок. Замечено, что крупные окуни всегда трутся в более глубоких местах, чем мелкие, и всего охотнее бросают икру на старые затонувшие стебли водяных растений. Во время нереста, по тем же причинам, окуни хорошо идут в морды и верши, сплетенные из ивовых прутьев, и их легко привлечь в какое-либо место, наложив туда несколько сосенок или елочек.

Подобно большинству рыб, окуни, незадолго до нереста, получают более яркую окраску. Близость наступления этого времени всегда можно определить за несколько дней или недель по более красным плавникам и резко выделяющимся полосам на спине. Окуни с созревшими половыми продуктами поэтому весьма отличаются от молодых прошлогодних и третьегоднишних окуньков, всегда более бледных и почти одноцветных. Окуньки эти в большинстве случаев массами следуют за стаями нерестующих рыб и усердно подъедают выметанную ими икру.

Самый нерест совершается относительно спокойнее, чем, напр., у плотвы, ельца, леща и некоторых других карповых рыб, мечущих икру большими стадами. Нерест крупных окуней даже мало заметен, отчасти потому, что стаи их незначительны, отчасти потому, что они трутся на большей глубине, чем мелкие,- между глубоко засевших камышей или (в некоторых озерах) между камней. Но мелкий окунь, по крайней мере в так называемых окуневых озерах, выметывая икру большими рунами (к которым присоединяются еще большие стаи несовершеннолетних окуньков) и на мелководье, часто выпрыгивает из воды, а иногда даже собирается в озерные заливы в таком количестве, что верхние ряды, выпираемые нижними наружу, производят сильный плеск, издалека слышимый и видимый. Самым лучшим указателем нерестилища и вообще большого скопления рыбы служит, как почти всегда, присутствие чаек, гагар и другой водяной птицы.

Окунь нерестится исключительно рано утром, иногда незадолго до солнечного заката; в полдневный жар и вечером игра значительно ослабевает, стая на время редеет, а на ночь волнующаяся рыба и совсем успокаивается. Каждое руно большей частью оканчивает нерест в два-три приема, т. е. в утро и вечер или в два утра и вечер, но игра окуня всех возрастов продолжается весьма значительное время — около недели.

Икра этой рыбы весьма многочисленна: в двухсотграммовом окуне насчитывается от 200 до 300 000 икринок, а в крупных гораздо более. Весьма характерную особенность икры окуня составляет то обстоятельство, что сна выпускается длинными, полтора, иногда двухметровыми студенистыми лентами, в которых отдельные икринки, величиной с маковое зерно, лежат маленькими кучками (от 3-5 икринок), а каждая такая кучка заключена в особую студенистую клетку, отчего вся лента получает вид как бы узенькой сети. Эти ленты, по выходе, свертываются в неправильные клубки и прикрепляются обыкновенно к подводным растениям или же свободно плавают на поверхности. Во многих местностях России (напр., на Днепре и на северо-западных озерах) рыбаки собирают на местах нереста эту икру и варят ее наподобие каши или употребляют вместо начинки для пирогов. Еще большее количество икры истребляется, конечно, водяными птицами и поедается рыбами.

Этим отчасти объясняется, почему при такой массе икринок, выбрасываемых каждой самкой, окуни местами далеко не так многочисленны, как следовало бы ожидать. Но, кроме того, икра окуня подвержена еще многим случайностям, и “урожай” молоди, едва ли не больше, чем у других рыб, зависит от атмосферных влияний — температуры и особенно ветров. Так как окунь нерестует довольно рано, на неглубоких местах и даже выпускает икру на поверхность воды, то один сильный утренник может погубить почти всю икру и полуразвившихся зародышей. Что же касается ветра, то на развитие икры он чаще имеет полезное, чем вредное влияние, по той причине, что при тихой погоде окуневые ленты легко слипаются в комья (от 13-17 см в диаметре), и в таких комьях большая часть икринок, будучи лишена воздуха, загнивает и заражает здоровые зародыши. Поэтому в тихие, безветренные весны мелкого окуня нарождается несравненно менее, чем в ветреные, когда комья эти разбиваются волнами и прибоем, и по той же причине окуней бывает гораздо больше в открытых озерах и прудах, чем в таких, которые окружены лесом, хотя бы последние были гораздо кормнее первых. Однако сильные бури в больших озерах и на взморье очень вредны для размножения окуня, так как масса икры выбрасывается на песчаные косы и пологие берега и потом здесь обсыхает.

Выметав икру, стаи оголодавших окуней первое время бродят около берега на небольшой глубине и кормятся главным образом икрой других рыб, особенно икрой плотвы, которая нерестится вскоре после окуня, также земляными червями, принесенными в реку или пруд с пашен и огородов. Затем у нас, в средней России, примерно во второй трети мая, окунь разбивается на небольшие стайки, и каждая станица выбирает себе известный район, которого, за редкими исключениями, не покидает все лето, т. е. ведет почти оседлый образ жизни. Численность летних стай также зависит от возраста рыбы и от местности; таким образом, самые крупные окуни встречаются в это время даже в одиночку, редко более десятка вместе; мелкие же окуни ходят десятками, а иногда, как в некоторых озерах и в нижневолжских ильменях,- сотнями. Летнее местопребывание окуня также много зависит от местности и довольно разнообразно, но вообще можно сказать, что окунь летом, за редкими исключениями, держится на средней глубине, на небольшом течении и только там, где может найти какую-нибудь защиту или, вернее, засаду. Крупные окуни всегда выбирают более глубокие и крепкие места. Можно почти принять за правило, что в стоячих или полупроточных водах окуни стоят в более глубокорастущих камышах и в других водяных растениях, преимущественно лопухах и горошнице (Potamogeton), ближе к краям поросли, неподалеку от чистых мест. В реках они также выбирают травянистые заводи, старицы, а за неимением их держатся на слабом течении около камней или в коряжнике и колоднике, наконец, в ярах и мельничных омутах с водоворотом. В небольших речках стайки окуней встречаются только в бочагах (т. е. более широких, глубоких и медленнее текущих местах) и обыкновенно стоят здесь невдалеке от переката, выжидая добычи — червей, частью насекомых, приносимых течением, и мелкой рыбешки. Кроме того, окуни всюду любят держаться около купален, свай, мостов и груд хвороста.

Всюду и всегда окунь, подобно щуке, ведет вполне дневной образ жизни и с сумерек до полного рассвета, т. е. вскоре после заката и незадолго до восхода, стоит неподвижно в своем убежище в полусонном состоянии и в это время не принимает пищи. Только в коште мая и в начале июня он бродит всю ночь, но и то в более северных местностях. Окуни выходят на добычу ранним утром, причем, увлекаемые преследованием рыбешки, часто разбредаются в разные стороны и довольно далеко от становища. В жаркий солнечный день они снова собираются и стоят в тенистых местах, в густой траве, под лопухами, нависшими деревьями или под самым берегом, если он довольно обрывист, до тех пор, пока не спадает жара, и уже не охотятся, а только подстерегают добычу из своих засад. Плавает и стоит окунь большей частью близко от дна, хотя и не на самом дне, как, напр., ерш, налим, голец, именно на расстоянии 4-18 см, но по временам он подымается выше -в полводы и даже к самой поверхности. Вообще можно сказать, что чем выше поднимаются стайки рыбешки, тем мельче ходят окуневые стайки. Этим объясняется, почему окуни, несмотря на то, что не любят теплой воды, около полудня придерживаются верхних слоев. Впрочем, среди лета, в самую сильную жару в непроточных прудах и озерах окуни подвигаются к ключам или на глубину, прячутся под наплавы, в проточных выходят в русло на течение и иногда подымаются вверх по реке, доходя до следующей запруды. По-видимому, к этому передвижению побуждают их, кроме теплой воды, и сильно беспокоящие их паразиты. Что же касается чисто речного окуня, то летние перекочевки его зависят главным образом от недостатка пищи на прежних местах и большей частью бывают временные, как и причина этого недостатка — большая прибыль воды. При каждом паводке образующаяся муть и сильное течение гонит мелочь в затоны, заливы или же в устья мелких притоков, где, понятное дело, вода быстрее очищается и (так как подпружена) имеет более слабое течение. Вслед за мелкой рыбой идет и окунь и вместе с нею же скатывается обратно в реку, занимая прежние места. В низовьях больших рек прибыль воды может быть вызвана сильным низовым ветром, но последствия ее одинаковы: вся молодь рыбы, ютящаяся около самых берегов и на мелких местах, при наступлении “моряны” идет на разлив, а вслед за ней трогаются с места и окуни. При убыли воды они, вслед за мальками, начинают вместе с водой скатываться обратно в русло реки, почему никогда не обсыхают на мели, как это случается со многими карповыми рыбами.

Главную пищу окуня составляет, конечно, мелкая рыба — молодь или самые мелкие породы; рыба крупнее 7-9 см достается в добычу только самым большим окуням и то сравнительно редко, так как слишком проворна для этих, сравнительно неповоротливых, хищников. Но окунь не дает спуску ничему живому и в некоторых местностях временами даже исключительно кормится весной червями, среди лета линяющими раками или молодыми рачками; поздней осенью, в начале и в конце зимы главную пищу окуней во многих озерах северной, частью средней России и Сибири составляют мелкие породы рачков, бокоплавы или мормыши (Gammarus). Собственно, насекомых эта рыба ест только при недостатке другой пищи. Из мелких рыб окунь всегда преследует наиболее распространенную и всего легче достающуюся ему породу. Те рыбы, которые постоянно живут в чаще водяных растений, где преследование их почти невозможно, делаются его добычей только в самом юном возрасте, и окунь предпочитает охотиться на мелочь тех пород, которые любят держаться на более чистых местах, но поблизости от зарослей водяных растений, служащих ему засадой. Почти всюду в реках окунь главным образом кормится прошлогодней плотвой и мальками этой самой распространенной рыбы и только на юге России, кажется, предпочитает ей (близ конца лета и осенью) сазаньих мальков. В прудах и озерах средней России мелкий и средний окунь несомненно предпочитает мелкой плотве взрослую верховку (Leucaspius delineatus), которая здесь иногда бывает весьма многочисленна и представляет более легкую добычу, так как держится всегда в верхних слоях воды на еще более открытых местах, чем годовая, уже довольно юркая плотва. В более северных озерах место верховки заменяет снеток; крупные же окуни, живущие на больших глубинах, питаются здесь молодью сигов и годовалыми сижками. Наконец, в небольших речках, вообще при недостатке мелкой плотвы, окунь охотится преимущественно за мелкими пескарями, гольцами, частью (в средней и северной России) гольянами. Всего легче достаются ему гольцы, которых он усердно отыскивает в камнях, там же, где находит молодых рачков. Само собой разумеется, что он всюду не щадит своего собственного потомства, а крупный окунь также никогда не упустит случая схватить 9-13-сантиметрового собрата. Это самоедство имеет свои хорошие стороны, так как полагает пределы размножению этой плодовитой рыбы и сохраняет много молоди других пород, которую в большем количестве истребляют окуни-сеголетки (с конца лета) и годовички, чем взрослые окуни.

Вообще по своей прожорливости и вреду, приносимому им другим рыбам, окунь превосходит щуку, тем более, что везде несравненно многочисленнее последней. Окунь, при изобилии мелкой рыбешки, часто наедается до того, что не помещающиеся в желудке мальки торчат у него изо рта; иногда, не успев проглотить одной рыбки, он хватает другую. В небольшом 13-сантиметровом окуне нередко можно найти 6 и более крупных верховок. Большинство охотников-рыболовов, основываясь на этой прожорливости, полагают, что окунь, подобно другим рыбам, ест периодически, но периодичность жора вряд ли даже существует в действительности. Всякая рыба непременно всего жаднее перед нерестом, после долговременного зимнего поста, затем вскоре после него, когда она спешит наверстать потерянные силы, и затем с конца лета, когда пищи поубавится или же будет доставаться с большим трудом — вплоть до наступления зимней спячки, не бывающей, кажется, только у налима. Затем, в остальное время рыбы неохотно принимают пищу, только когда они, так сказать, находятся в болезненном состоянии и во время нереста (однако не все), день-два после его окончания, при сильном падении барометра и резкой перемене погоды к худшему, наконец, во время сильной жары, когда они, кажется, линяют и всего более страдают от паразитов. За этими исключениями все едят ежедневно, и если не достаются в добычу заурядному удильщику, то только потому, что сытая, заевшаяся, а потому и ленивая рыба всегда осторожнее, осмотрительнее и прихотливее голодной и не бросается, как бешеная, на предлагаемую ей насадку, быть может уже приевшуюся. Окунь же настолько жаден и относительно глуп и неосторожен, настолько мало боится шума, за исключением крупных особей, что его можно ловить, по крайней мере в течение десяти месяцев в году, почти без перерывов. Разница будет только в количестве пойманных.

Молодь окуня вылупляется из яиц обыкновенно через две недели или более, смотря по погоде, и первое время укрывается на дне между густыми зарослями подводных растений, питаясь различными, почти микроскопическими, животными организмами, преимущественно мелкими ракообразными — циклопами, дафниями и т. п., а потом, с середины лета, мелкими личинками насекомых. Только в конце лета, не ранее последних чисел июля, когда в этой пище начнется чувствоваться недостаток, молодые окуньки, достигшие уже величины 2-3 см, смотря по кормности вод, выходят на более открытые места, преимущественно на песчаные мели, и начинают ловить здесь молодь мелких пород рыб — снетков, верховок, уклеек, в свою очередь преследуемые другими хищными рыбами и чайками. Осенью, в сентябре, окунишки (окунчики, остряченки) могут справиться, хотя и не в одиночку, с мальками плотвы почти одинакового с ними роста.

Почти одновременно с выходом окуневых мальков из трав стайки взрослых окуней в свою очередь покидают свои летние стоянки и выходят в более открытые и обыкновенно в более глубокие места реки, пруда или озера. Стайки эти собираются по возрастам в стада, которые продолжают увеличиваться в продолжение всей осени, почти до замерзания вод. Эти изменения образа жизни окуня обусловливаются соответственными изменениями образа жизни мальков карповых рыб, служащих ему почти исключительной осенней пищей. С конца августа окуни неотступно следуют за мелочью, собравшейся тучами, подбирают отсталых и отбившихся рыбок и, врываясь по временам в стаю, производят в ней страшные опустошения. Они охотятся уже не из засады, как летом, а нападают открыто, пищи им вдоволь, и она достается им даже легче, чем летом. А так как местопребывание малька осенью еще более зависит от уровня воды и направления ветра (в озерах в особенности), то это обстоятельство необходимо всегда иметь в виду при разыскивании окуня. В паводки, как сказано выше, малявка жмется к берегам или входит в притоки; в сильный ветер она уходит обыкновенно или в подветренную сторону, или вглубь. Кроме того, большую часть осени хорошими указателями местопребывания малька и, следовательно, окуня служат чайки и гагары, которые в свою очередь преследуют мелкую рыбу, иногда довольствуясь мальками, замятыми окунями или вырыгнутыми ими. За редкими исключениями, окунь осенью держится близко от дна, поднимаясь в полводы только в очень теплую и ясную погоду. После первых сильных утренников он уже перестает выбрасываться из воды, конечно, потому, что вся рыба, тем более мальки, с этого времени держится в нижних, более теплых слоях.

По той же причине стаи окуней всегда за стадами малька с наступлением холодов, в конце осени, мало-помалу перебираются в более глубокие места, вернее в ямы, и выходят оттуда все реже и реже. В конце октября и начале ноября в средней полосе окунь стоит уже на зимних становищах и меняет их только в том случае, если будет чем-нибудь потревожен. Места этих становищ неизменны, и главные условия их заключаются в углублении дна с возможно крепким — песчаным, каменистым или глинистым — грунтом и в хорошей воде; кроме того, чем крупнее окуни, тем глубже и обыкновенно дальше от берега они становятся. Затем, смотря по характеру вод, становища имеют много особенностей. Можно, однако, принять почти за правило, что в ключевых или полупроточных прудах, также в замкнутых озерах, окуни зимуют или в самых глубоких и чистых местах, или же залегают поблизости от ключей. То же замечается и в проточных прудах и озерах; здесь окунь часто зазимовывает в верховьях пруда, в т. н. трубе, пли же хотя и в самом пруде, но в речном русле, в устьях озерных притоков. В больших глубоких озерах северной и северо-западной России окуни предпочитают, однако, становиться на зимовку в камнях (на лудах, нальях), так же как и в некоторых глубоких и каменистых реках, не иначе, однако, как на небольшом течении. В речках же окуни почти всегда зимуют и омутах. Наконец, на Волге, Оке и в некоторых их притоках стаи окуня, по-видимому, большей частью стоят под крутоярами или уступами берега, зачастую также в устьях речек. В низовьях Волги они, однако, предпочитают главному руслу чистые и глубокие ерики, где ложатся в самые глубокие, обыкновенно там, где ерик разделяется на два рукава.

Первую треть зимы окуни еще довольно энергично преследуют стаи мальков, очень часто занимающих смежные с ямами отмели, местами на севере — многочисленных рачков-бокоплавов, не боящихся холода и иногда сплошь усеивающих внутреннюю поверхность льда. Но сила и быстрота движения этих рыб, как и почти всех остальных, значительно уменьшается после замерзания вод, и они становятся все более и более вялыми. С образованием толстого слоя льда, в средине зимы, окуни, по-видимому, не выходят из своих становищ и лежат здесь на дне, почти неподвижно, тесными рядами, в несколько слоев и почти не принимают никакой пищи. С первыми оттепелями у нас, в средних губерниях, в феврале они мало-помалу начинают выходить из своего полусонного состояния и снова начинают кормиться. В конце зимы главную пищу окуней в большинстве озер северной и частью средней России составляют упомянутые выше бокоплавы (мормыш в Пермской губ., в Западной Сибири горбунчики), которые в это время размножаются и встречаются обыкновенно парами. Затем, с образованием закраин и больших полыней стаи окуней трогаются с зимних становищ, разбиваются на меньшие стада и вскоре приступают к икрометанию.

Так как окунь почти везде принадлежит к самым многочисленным обитателям наших вод и притом, в качестве хищника, часто приносит вред другим рыбам, то, разумеется, нигде не заботятся об его разведении. В прудах и озерах, изобилующих малоценной рыбой, как верховка, голец и плотва, или трудно добываемой в большом количестве (т. е. неводами, зимой), как линь и карась, при отсутствии щуки, размножение окуня весьма желательно и часто бывает прямой расчет пустить в пруд или озеро несколько сотен или пудов окуней, которые бы могли прекратить чрезмерное размножение и, следовательно, измельчение нехищных рыб. В прудах, где много такой вредной рыбы, как голец, который часто истребляет почти всю икру других рыб, или хотя менее вредной, но уже вполне бесполезной, как верховка, разведение окуня положительно необходимо, так как он в этом случае способствует скорейшему приросту и размножению линя и карася. Необходимо только иметь в виду, что там, где может жить только один карась, то есть в непроточных мелких прудах, промерзающих почти до дна, окунь жить не может; но там, где есть линь, красноперка, верховка, в особенности плотва, гораздо более прихотливая в отношении качества воды, то есть в прудах более глубоких, имеющих ключи, и хотя временно (весной и после сильных дождей) проточных — окуня можно развести наверняка. Затем остается только позаботиться о том, чтобы он размножался в достаточной степени, и каждую зиму делать проруби, чтобы он не задохся от недостатка воздуха и от вредных (сернистоводородных) газов, выделяемых разлагающимися растениями и илом. Разумеется, искусственного оплодотворения делать не стоит, а совершенно достаточно в одном или нескольких местах около берега бросить в воду несколько елочек или сосенок, а за неимением их — кучу хвороста и, пожалуй, по окончании нереста обгородить их частой сетью. Этими же искусственными нерестилищами пользуются и для того, чтобы, наоборот, уменьшить количество окуней, выбрасывая затем елки;

с этой же целью собирают выметанную икру сачками, к обручу которых не лишнее приделывать зубья для более удобного захватывания как окуневых “мотушек”, так и травы, к которой она обыкновенно прикрепляется. К таким мерам необходимо прибегать, когда в пруде или озере имеется более ценная рыба, как, например, лещ, карп, судак; в речках, где окуни даже не особенно многочисленны, разведение форели — труд совершенно напрасный. Из вышеупомянутых рыб всего вреднее окунь для карпа; нередко окуни поедают сначала большую часть икры, а потом всю выведшуюся мелочь, так что бывают такие пруды, в которых нельзя найти ни одного молодого карпа и остаются только крупные карпы, без приплода. Единственное средство против такого чрезмерного размножения мелкого окуня — это вылавливание его частыми неводами. Правильное и крупное рыбное хозяйство, впрочем, всегда почти требует осенней ловли мелкого окуня-сеголетка (который сушится и заменяет снетка).

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

 

Омуль

(синонимы, устаревшие названия: арктический, или ледовитоморский омуль, байкальский омуль)
Внешний вид. Рот конечный, ось тела проходит через середину глаза, нижняя челюсть не заходит за верхнюю, обычно челюсти равной длины. Окраска спины варьирует от коричневой до зеленой, бока серебристые. Явно выраженных различий между самцами и самками нет, лишь во время нереста у самцов сильнее выражены эпителиальные бугорки.



В Байкал омуль проник из Северного Ледовитого океана по системе рек около 20 тыс. лет назад, т.е. во времена последнего оледенения. В результате адаптаций к условиям обитания в озере, он образовал внутривидовые формы, которые отличаются как по ряду морфологических признаков, так и по особенностям экологии. В настоящее время в Байкале выделяют три группы омулей, имеющие эколого-морфологические различия: пелагическая (селенгинская), прибрежная (северобайкальская и баргузинская), придонно-глубоководная (посольская, чивыркуйская и другие популяции, размножающиеся в малых реках). Основу каждой группы составляют популяции, которые различаются местообитанием, сроками и местами (разные по длине притоки Байкала) нереста.

Омуль р. Пенжины, описанный как самостоятельный вид Coregonus subautumnalis Kaganowsky, 1932 сводится в синонимию омуля. Иногда с омулем отождествляют ирландский вид Coregonus pollan Thompson, 1838. Близки к омулю также американские виды — Coregonus laurettae Bean, 1882 и Coregonus alascanus (Scofield, 1899), поэтому все они часто рассматриваются как Coregonus autumnalis complex.

Арктический омуль живет до 16-20 лет (Лена), но чаще в уловах преобладают особи 10-11 лет. Обычно размер половозрелых рыб 26-40 см и масса около 1 кг, встречаются особи до 64 см длиной и весом до 2-3 кг, а в Индигирке — до 5,2 кг. Байкальский омуль мельче, но и здесь раньше встречались особи массой 7-10 кг

Образ жизни. Омуль — полупроходная рыба. Арктический омуль из рек выходит на нагул в море, используя не только заливы и губы, но и всю прибрежную зону полярных морей. Из всех сиговых рыб омуль занимает наиболее северные районы, выдерживает соленость до 20-22 , временами заходит в воды с более высокой соленостью; в период летнего нагула встречается в Карском море и доходит до Новосибирских островов.

В самом крупном притоке Байкала — р. Селенге нерестится пелагический омуль (многотычинковый), который имеет сигарообразное тело, большие глаза, узкий хвостовой плавник, часто сидящие на жаберной дуге тычинки (44-55). Он обитает в пелагиали Байкала, во время нереста поднимается вверх по реке до 1600 км. Питается живущими в толще воды организмами: зоопланктоном, макрогектопусом, пелагическими бычковыми и их личинками. Зимует омуль на глубине 200-300 метров.

В средних по длине реках нерестится прибрежный омуль (среднетычинковый). Рыбы имеют длинную голову, высокое тело и хостовой плавник, редко сидящие жаберные тычинки в числе 40-48. Он нагуливается в прибрежной зоне Байкала, для нереста заходит в реки Верхняя Ангара (640 км), Кичера (150 км) и Баргузин (400 км). Питается зоопланктоном (23%), средних размеров макрогектопусом (34%), пелагическими бычками (26%) и другими объектами (17%).

Придонно-глубоководный омуль (малотычинковый) населяет Байкал до глубины 350 м. Характеризуется наибольшей высотой тела и хвостового плавника, длинной головой, малым числом (36-44) грубых и длинных жаберных тычинок. Нерестится в малых притоках Байкала с длиной нерестового пути от 3-5 км (р. Безымянка и р. Малый Чивыркуй) до 20-30 км (р. Большой Чивыркуй и р. Большая Речка). В пище преобладают макрогектопус средних размеров (52%), рыбы (25%), донные виды гаммарид (12%) и зоопланктон (10%). Посольский омуль с 1933 года искусственно разводится на Большереченском рыбоводном заводе.

Питание. Арктический омуль питается в море крупными ракообразными — бокоплавами, мизидами; молодью бычков, мальками сиговых, корюшки, полярной трески. Попадая в места с высокой концентрацией планктона, омуль переходит на питание планктонными рачками. Байкальский омуль питается зоопланктоном, бокоплавами и молодью рыб.

Размножение. Арктический омуль становится половозрелым в возрасте 6-8 лет при достижении длины 35 см. На нерест поднимается в реки, иногда на довольно большие расстояния (до 1500 км). Во время нерестового хода омуль не питается и теряет в весе. Нерест бывает в октябре, отмечены пропуски нереста, поэтому за свою жизнь самка успевает отнереститься всего 2-3 раза. Плодовитость равна 16-60, в среднем 20-30 тыс. икринок. Нерестовое стадо представлено особями от 4 до 13 лет (р.Печора). После нереста омуль скатывается в море.

Байкальский омуль созревает он на пятом году жизни при длине 27-28 см, нерестовое стадо представлено особями в возрасте от 4 до 9 лет. В реки Посольского сора (Большая, Култучная, Абрамиха) для размножения заходит двумя косяками — в сентябре и октябре, при температуре воды 10-13 ° С и 3-4 ° С соответственно. Нерестится на каменисто-галечном грунте с быстрым течением. Икрометание в основном происходит в вечерние и ночные часы. Отнерестившийся омуль скатывается в Байкал.

Плодовитость от 4 до 40 тыс. икринок, размер икры 2,0-2,5 мм. Икра приклеивается к грунту, и при температуре воды 0,2-2 ° С. Эмбриогенез продолжается в среднем 190-200 суток. Личинки длиной 10-12,5 мм и массой 6-7 мг появляются в последних числах апреля — первых числах мая, при температуре воды от 0,2 до 6,5 ° С. Выклюнувшиеся личинки течением воды сносятся в Посольский сор, где растут и питаются. Поедая добычу, личинки совершают броски с расстояния 3-5 мм. До возраста 30 суток они интенсивно питаются планктонными организмами, причем их пища состоит более чем из 55 видов беспозвоночных, принадлежащих к 15 различным группам.

Распространение. В России арктический омуль населяет все северные реки от Мезени на западе до Чаунской губы на востоке, кроме Оби, есть в Пенжине; обитает также по арктическому побережью Северной Америки от мыса Барроу до залива Корнейшен. Это полупроходной вид. Байкальский омуль живет только в Байкале, поднимаясь на нерест в реки. Байкальский омуль завезен в Монголию в 1956-1957 гг., где он теперь живет постоянно (оз.Хубсугул и впадающие в него речки). Разводили омуля в европейской части России и в некоторых зарубежных странах, но самовоспроизводящихся популяций нигде нет.

Хозяйственное значение. Омуль — прославленный гастрономами герой песен, в нашем представлении связывается с Байкалом, хотя большая часть его добывается в реках от Вельты (к западу от Печоры) до Аляски и Северной Канады. Эта крупная рыба — объект промысла во всех сибирских реках, исключая Обь, в которую он почему-то не заходит, хотя есть в Обской губе. Различают летний (июнь-июль) и осенний ход омуля.

Байкальский омуль является объектом промысла на Байкале. В 1969 г. ученые отметили значительное снижение численности омуля, и поэтому его промысел был запрещен. Благодаря разнообразным природоохранным мероприятиям к 1979 г. его численность была восстановлена и вновь разрешен промысел. В настоящее время численность вновь катастрофически сокращается из-за активного промысла.

Охранный статус. Популяции байкальского омуля в течение многих лет находятся в состоянии депрессии. Уловы и численность байкальского омуля в последние годы катастрофически падают. Ввведение ограничения на его вылов пока не приводит к улучшению ситуации.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

Осетр русский

Внешний вид. Тело удлиненной, веретеновидной формы. Рыло короткое, тупое. Усики располагаются ближе к концу рыла, чем ко рту. Нижняя губа прервана. В спинном плавнике 27-51 лучей, в анальном — 18-33. Спинных жучек — 8-18, боковых — 24-50, брюшных — 6-13. Тело между рядами жучек покрыто звездчатыми пластинками, иногда между жучками разбросаны мелкие костные пластинки. Окраска сильно варьирует. Обычно спина серовато-черная, бока тела — серовато-коричневые, брюхо белое



Крупный осетр, достигавший (в прошлом) в Черном море длины 236 см и массы 115 кг, а в Каспийском соответственно 215 см и массы 65 кг. Предельные размеры русского осетра, судя по анализу археологических материалов, — 300 см, а продолжительность жизни может достигать 50 лет. В наши дни средний промысловый вес волжского осетра 12-16 кг, куринского 22-24 кг и азовского 15 кг.

Образ жизни. Проходная рыба, хотя в прошлом на Средней и Верхней Волге, возможно, обитала мелкая, жилая, тугорослая форма.

Питание. В море взрослые осетры нагуливаются в основном на моллюсковых полях на глубинах от 2 до 100 м, молодь — на глубине от 2 до 5 м. Наиболее важную роль в питании крупных осетров играет акклиматизированный на Каспии моллюск Abra. Помимо моллюсков, в желудках осетров встречается и рыба: в Черном море — бычки, хамса, шпрот; в Каспийском — бычки и кильки.

Размножение. Половая зрелость у большинства самцов наступает в возрасте 11-13 лет, у самок — в 12-16 лет. В Азовском море созревают обычно на 2 года раньше, чем другие популяции.

На нерест из Каспия входит в Волгу, меньше в Урал, в очень незначительном количестве заходит в Терек, Судак, Самур; по иранскому побережью в Сефидруж и изредка в Горган, Баболь и другие реки. Нерестовая миграция осетра в Волгу растянута с конца марта — начала апреля до ноября с максимумом в июле. Рыбы более позднего хода зимуют в реке. Нерест ярового осетра в Волге происходит в середине мая — начале июня при температуре воды от 8 до 15° С.

Нерестится на участках с гравийным или каменистым дном, на глубине от 4 до 25 м, при скорости течения 1,0-1,5 м/сек. Число откладываемых самкой икринок сильно варьирует: у осетра из Волги — от 50 до 1165 тыс. При 18° С развитие продолжается 100 ч. Личинки имеют длину от 10,5 до 12 мм и сносятся течением с нерестилищ, делая характерные свечки в толще воды. Достигнув длины чуть более 20 мм, мальки осетра переходят на активное питание сначала планктоном, позднее мелкими бентическими организмами. Взрослые рыбы после размножения также быстро скатываются на морские пастбища. Нерест неежегодный.

Распространение. Черное, Азовское и Каспийское моря со впадающими в них крупными реками.

Основная нерестовая река — Волга, по которой ранее осетр поднимался до Ржева, а также в многочисленных ее притоках — Шексне, Оке, Ветлуге, Каме, Вишере и др. В XVIII столетии вылавливался также в р.Москве, в центре столицы. По Уралу поднимался до Оренбурга. Из Каспия заходит в небольшом количестве также в Терек, Сулак и Самур. Из Черного моря осетр входит в Дунай и Днепр, очень мало в Риони, Мзымту, Псоу и другие реки; по Днепру поднимается до Могилева и изредка до Дорогобужа. Из Азовского моря на икрометание входит в Дон (до Задонска) и единичные экземпляры в Кубань (выше устья р.Лабы, заходя во многие притоки этих крупных рек).

В настоящее время ареал этого вида, как и других проходных осетровых, ограничен нижними плотинами ГЭС. На рисунке основной ареал показан сплошной заливкой (синим цветом), утраченные места обитания штриховкой (красным), места археологических находок — крестиками.

Хозяйственное значение. Ценнейшая промысловая рыба, у которой ведущее место принадлежит каспийской популяции. В период с конца 40-х до начала 60-х годов на Каспии ежегодно вылавливалось от 8,5 до 17,9 тыс. т русского осетра. Рекордный улов был достигнут в 1903 г. и составил 39,2 тыс. т. После постройки Волгоградской ГЭС его численность и уловы стали постепенно падать. В 1985 г. общая численность нагуливающегося в Каспийском море русского осетра (от годовика и старше) составила 59,1 млн экз., в 1994 г. она снизилась почти в три раза — до 21,2 млн экз. Плотина Волгоградской ГЭС отрезала 80% нерестилищ русского осетра и, хотя этот вид является основным объектом искусственного разведения, результаты его пока не достигли желаемого уровня, и в пополнении запасов все еще решающую роль играют оставшиеся ниже плотины нерестовые площади. После распада СССР численность русского осетра на Каспии катастрофически снижается, возобновлен морской лов, резко усилилось браконьерство и т.д.

Охранный статус. Русский осетр включен в Красную книгу МСОП.

Описание русского осетра из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Вид этот, составляющий исключительную принадлежность русской фауны, в общих чертах представляет значительное сходство с немецким осетром, к которому прежде и относился, но тем не менее легко отличается от него своим более коротким и тупым носом и более широким ртом, раздельно стоящими боковыми щитиками и зачаточной нижней губой. В росте наш осетр, по-видимому, значительно уступает немецкому и в настоящее время редко достигает более 80 кг. Впрочем, в прежние времена в Урале, а по Кривошапкину, и в Енисее, изредка попадались в 112-128 кг весом и до 3,5 м длины; средний вес этой рыбы (в Урале) 10-12 кг. В прежние годы осетры достигали еще большей величины.

Осетр встречается почти во всех больших русских и сибирских реках. В северных реках Европейской России, несмотря на свою многочисленность в Оби и Енисее, он составляет, однако, большую редкость и заходит случайно. Данилевский, напр., рассказывает, что раз у Усть-Цыльмы, как большая диковина, пойман был обский осетр. Этот обский, или, вернее, сибирский, осетр имеет некоторые отличия от настоящего осетра Каспийского и Черноморского бассейнов и достигает очень большой величины (208 кг). Всего многочисленнее осетр в Волге, по которой поднимается довольно высоко, и в Урале; в реках собственно Черноморского бассейна он уже попадается в гораздо меньшем количестве. По исследованиям проф. Кесслера, осетры изредка встречаются в Волге до Ржева, но уже с Ярославля, даже Рыбинска, мелкие осетрики становится довольно обыкновенными, что доказывает, что они здесь нерестятся по крайней мере до впадения Шексны. Настоящий лов осетра начинается, впрочем, уже в пределах Нижегородской или, вернее, Казанской губерний, именно до впадения Камы; далее вниз количество его все более и более увеличивается. Это следует приписать отчасти той причине, что в Каму вообще идет гораздо более осетров, нежели в верхнюю Волгу! что рыбаки объясняют более холодной водой и более быстрым течением} последней реки.

Несмотря на то, что осетр, как и большинство рыб данного семейства, принадлежит к числу проходных рыб, он составляет в открытом море весьма редкое явление и придерживается более устьев рек и пресноводных частей моря; в Каспийском море — в северной его части. Факт этот замечен еще в прошлом столетии Палласом, по словам которого осетр составляет зимой, при ловле белуги в Каспии, такое исключительное явление, что становится собственностью поймавшего.

Тем не менее не подлежит сомнению, что главная масса осетров держится в самом море, хотя и в пресноводной или малосоленой его части. Отсюда, начиная с апреля, он начинает входить в реки для икрометания. Идет он обыкновенно малыми косяками и придерживается, как и в другое время, самых глубоких и быстрых мест реки; бег его тише севрюги, но быстрее, чем у шипа. В Днепре в мае начинается уже обратный ход его, но в Урале и Волге он остается в реке значительно долее, а в Енисее (по Кривошапкину) возвращается вниз к 25 августа. По свидетельству Северцева, осетры, которые здесь малочисленнее белуг, начинают входить в Урал с середины апреля. Ход их зависит, как и у всех проходных рыб, от попутного ветра: при противном ветре они также толпятся у мелей перед устьями и ждут моряны, чтобы вместе с волной войти в реку. Число их особенно увеличивается с половины мая, но осетры, входящие в реку в конце этого месяца и в июне, уже не мечут здесь икры, а остаются зимовать на ятовях и нерестятся уже в следующую весну.

По всей вероятности, ход рыб представляется в следующем виде: молодые осетрики (костерята), скатившись в море, через несколько (4- 5) лет достигают там половой зрелости, входят весной в реку, мечут в низовьях, а затем в скором времени скатываются обратно в море; на следующий год они также входят в реку, но уже не весной, а летом, остаются в нижнем течении, кормятся там и зимуют в глубоких речных ямах; на третий год поднимаются из ям и мечут в более верхних течениях реки. Отсюда, конечно, следует заключить, что все или же большая часть осетров, мечущих икру в Каме, в верхнем течении Волги, пришли сюда не из моря. Но почему здесь осетры мечут ранее, нежели в низовьях,- это объяснить довольно трудно и остается предположить, что икра у осетров, зимующих в реке, развивается быстрее, нежели у таких, которые входят для нереста из моря. В Волге, начиная от Рыбинска до Самары, осетр нерестится почти одновременно со стерлядью или немного позже- в первой половине мая. Это подтверждает как проф. Кесслер, так и акад. Овсянников, которому именно в это время удалось получить зрелые молоки осетра и даже оплодотворить ими икринки стерляди. Между тем, по исследованиям академика Бэра, в низовьях Волги, около Сарепты и Царицына, а также в реке Куре осетр мечет икру не раньше конца июня и даже (?) преимущественно в июле. То же самое замечено О. А. Гриммом и под Саратовом. Однако в Урале и Сефидруде вся красная рыба, по Бэру же, начинает нереститься в исходе апреля и оканчивает в начале июня, что противоречит высказанному нами предположению о влиянии пресной воды на развитие икры красной рыбы.

Как производится нерест — еще очень мало известно и можно только сказать, что он происходит, как у других осетровых, на глубоких и быстрых местах реки с каменистым или хрящеватым дном. Один рыбак рассказывал Данилевскому, что он вытащил раз сетью камень весь облитый икрой: икринки имели несколько удлиненную форму с заостренными кончиками и видно было, что рыбки близки к выходу. Он положил камень на мелком месте и несколько часов дожидался, пока рыбки не выскользнули и начали необыкновенно быстро двигаться в воде. Он хотел поймать их горстью, но не мог. Однако рыбки эти, оказавшиеся молодыми осетриками, очень быстро умирали, что, вероятно, зависело от того что жабры их засорялись илом.

Нерест осетров весьма непродолжителен — 3-4 дня. Созревание и метание икры происходит весьма быстро, и вся икра делается совершенно зрелой почти одновременно у каждой особи и одновременно же вся выметывается. Это доказывается тем, что как в начале, так и в конце периода метания икры встречаются осетры с вытекающими молоками и икрой.

Молодые осетрики довольно долгое время живут в тех местностях, где выклюнулись из яичек, а затем скатываются в море, где и пребывают до достижения ими половой зрелости — по всей вероятности, пяти лет, даже более. Сколько времени остаются осетрики в реке — достоверно неизвестно; по словам академика Бэра, они уходят по достижении одного года, и двухлетки никогда в реке не встречаются; но это навряд ли верно, так как почти везде в реках, где нерестятся осетры, можно встретить большее или меньшее количество молодых осетриков более 30 см, которых по причине густоты и шиповатости костяных жучек называют шипами (верхняя Волга), костяками, костеренками, коспгюшками и костерятами. По всей вероятности это двухлетки. Замечательно притом, что эти костерята, как показывают рыбаки, держатся вместе с стерлядями, что показывает, однако, что они как будто бы отбились от своих однолеток и что, следовательно, все-таки главная масса молодых осетриков уходит в море, быть может, в ту же осень или, вернее, в весеннее половодье, т. е. не достигнув годового возраста.

Молодые осетрики первое время кормятся, вероятно, мелкими ракообразными, а затем уже раковинами. Последние составляют главную пищу даже взрослых осетров, которые по-видимому, только достигнув значительного роста, до 1,5 м, начинают глотать других рыб.

Несмотря на чрезвычайную плодовитость осетра, количество его значительно уменьшается с каждым годом, и в верхней Волге, например, он составляет теперь большую редкость. Главным истребителем этой рыбы является человек, так как хищники опасны для нее только первое время. Вероятно, тогда осетр всего чаще делается добычей сомов. К числу врагов осетра следует причислить также и мелкого паразитического рачка — Dibcelestium sturionis, который встречается, впрочем, и на всех осетровых.

Вкус осетра известен каждому. Заметим здесь, что всего вкуснее яловые осетры и притом средней величины. Из молок осетра в Сибири, а также и в южной России добывается жир, употребляемый в пищу.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

Палия

(синонимы, устаревшие названия: палья, голец-палия, арктический голец)
Внешний вид. Среднего и крупных размеров голец (не путать с усатым гольцом из семейства вьюновых) с большой головой, хищным ртом, высоким телом. От других гольцов рода Salvelinus отличается яркой окраской, крупной головой и выпуклым лбом. Отличия по счетным признакам, пропорциям тела, форме костей головы и хрящевого черепа в целом незначительные, в связи с чем высказано мнение о таксономическом единстве палии и арктического гольца (Salvelinus alpinus). На челюстях, нёбной и язычной костях, сошнике небольшие зубы. Верхняя челюсть заходит за задний край глаза, нижняя приострена, сплющена с боков. Вырост на конце нижней и выемка на конце верхней челюсти слабо развитые (и только у самцов).



Окраска головы и спины сверху темные, бока зеленовато-серые, брюхо ярко-оранжевое или желтое. На боках редкие мелкие пятна ярко оранжевого цвета. Губы чаще желтые.

Различают две формы палии: обычную — лудожную, или красную, и ямную, или кряжевую. Первая имеет более темную окраску, спина у нее темно-зеленая, иногда с голубоватым отливом, бока более светлые, брюхо и горло окрашены в оранжевый цвет, на теле многочисленные маленькие белые пятна, парные плавники желтые, непарные — серые. Передние лучи грудных, брюшных, анального и нижние лучи хвостового плавников молочно-белые. Во время нереста окраска становится особенно яркой, а основной цвет тела — красно-оранжевым. Самцы ярче самок. Лудожная палия может весить до 6-7 кг, обычно меньше, наибольший известный экземпляр, пойманный в Ладоге, — 9,5 кг. Растет палия очень медленно: в 19 лет рыба весит чуть более 5 кг, но живет палия долго — в северных озерах ловились рыбы сорокалетнего возраста.

Кряжевая палия окрашена в однообразный серый цвет без оранжевых пятен, хотя белая окраска лучей плавников хорошо заметна. Весит она обычно не более 2 кг, редко — до 4-5 кг. Численность этой палии меньше лудожной.

Достигает длины 75,0 см, массы 6-7 (и даже до 9,5) кг, возраста 20 лет. Рост медленный, ежегодные приросты длины тела 1-2 см.

Образ жизни. Ведет преимущественно озерный образ жизни, как исключение очень редко встречается в реках. Лудожная палия держится на меньших глубинах от 20 до 70 м, а кряжевая — в наиболее глубоких частях озера (70-150 м), лишь во время нереста поднимается ненадолго на мелкие места. Озерная палия — реликт ледникового времени.

Питание. По характеру питания это эврифаг, поедающий рыбу (ряпушку, корюшку, колюшку), а также бокоплавов, моллюсков, воздушных и водных насекомых (личинок и имаго хирономид, ручейников, поденок, веснянок).

Размножение. Созревание наступает на четвертом году жизни, но основная масса палий становится половозрелой на пятом году; отдельные особи созревают на шестом году жизни. Нерест каждой особи неежегодный. Размножается с конца лета по октябрь. Икрометание происходит на отмелях у берегов на каменистом грунте, реже на песчано-галечном. Абсолютная плодовитость — 1470-8040, в среднем 2914 икринок; икра желтого или светло-оранжевого цвета, крупная, диаметром 4-5 мм. Развитие икры длится четыре-пять месяцев. Полакомиться ею любят налим, сиги, особенно сиг-валаамка, ерш, гольян. К весне из отложенных каждой самкой икринок часто остается всего несколько штук.

Распространение. Озера Швеции, Финляндии, южной Норвегии и России. У нас палия обитает в Ладожском и Онежском, Пальозере, Топозере, Пяозере, Сегозере и других озерах Северной Карелии, а также в крупных озерах Кольского полуострова (Имандра, Умбозеро, Ловозеро). Возможно, обитает в бассейне р. Усы (приток р. Печоры).

Хозяйственное значение. Палия — ценная рыба, имеющая местное промысловое значение. Она обладает великолепным по качеству мясом, но повсюду ее добывают в небольших количествах. В Ладоге и Онеге это промысловая рыба, но запасы ее в настоящее время очень низки, и поэтому на ее вылов существует запрет.

Охранный статус. Палия чувствительна к качеству воды и не выносит никакого загрязнения. Отрицательно влияет на палию и вселение рыб, не свойственных данному водоему. Численность палии везде падает. Включена в Красную книгу Карелии (1995).

Палия — одна из первых рыб, которую стали искусственно разводить в естественном водоеме. В 1898 г. в “Вестнике рыбопромышленности” № 10 была опубликована заметка о том, что на острове Валаам разводят палию еще с 1886 года. Ежегодно в Ладогу выпускалось 100 тысяч мальков этой рыбы. Икру получали от особей, пойманных на ближайших к островам лудах, оплодотворяли ее сухим способом и инкубировали в глиняных ящиках со стеклянной решеткой под водопроводной водой. Молодь выходила из икры в декабре, и до мая ее кормили творогом и говяжьей печенью.

Эта рыба заслуживает к себе самого бережного отношения. Ограничения на лов палии, мероприятия по искусственному воспроизводству смогут увеличить численность этой рыбы.

 материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

Пелядь

(синонимы, устаревшие названия: сырок)
Внешний вид. Пелядь легко отличить от других сигов по конечному рту, верхняя челюсть которого лишь незначительно длиннее нижней, и большому числу жаберных тычинок (49-68). Окраска пеляди темнее, чем прочих сигов, на голове и спинном плавнике мелкие черные точки. Во время нереста появляются эпителиальные бугорки, более заметные у самцов; спина и голова у затылка могут приобретать бирюзовый цвет.



Пелядь — высокотелая рыба, резко отличающаяся этим от вытянутых в длину, прогонистых ряпушки, тугуна и омуля. Тело пеляди высокое, сразу за затылком спина круто поднимается вверх, тело слегка сплющенное с боков, в поперечном сечении имеет вид овала.

У пеляди выделяют три формы: сравнительно быстрорастущую речную форму, которая обитает в реках и поемных озерах и созревает на 3-м году жизни; обычную озерную, не покидающую озер, в которых она родилась, и карликовую озерную форму, с угнетенным ростом, обитающую в мелких озерах, бедных кормовыми организмами

Предельный возраст пеляди 13 лет, но в большинстве популяций рыбы старше 10 лет встречаются редко. Размеры пеляди — до 40-55 см, вес до 2,5-3 кг, реже 4-5 кг. Пелядь Аргазинского водохранилища — до 20-30 см, вес до 300 гр. Карликовая пелядь имеет длину не более 30 см и массу 300-400 г.

Образ жизни. Пелядь по сравнению с другими сиговыми менее требовательна к кислороду, поэтому может жить даже в эвтрофных озерах, если содержание кислорода не опускается ниже 2 мг/л. Если омуль — проходной сиг, а тугун в основном речной, то пелядь можно назвать озерным. Как правило, она избегает текучих вод, концентрируясь в поемных озерах, старицах, протоках. Нерестится пелядь также в озерах. Эти особенности сделали пелядь желанным объектом акклиматизации в мелких озерах прудового рыбоводства.

Питание. Питается преимущественно зоопланктоном, но во многих северных озерах наряду с планктонными организмами в желудках пеляди отмечаются и бентосные. Не прекращает питаться и зимой.

Размножение. Жизненный цикл обычно ограничен 8-11 годами, темп роста и время наступления половой зрелости зависят от питания: обычно в природе пелядь созревает в возрасте 5-6 лет, в Якутии и в возрасте 3 — в водоемах Кары; однако акклиматизированная быстрорастущая пелядь становится половозрелой в возрасте 2 и даже 1 год. Тугорослая пелядь при посадке в новые водоемы часто дает быстрый темп роста.

Колебания абсолютной плодовитости у пеляди велики: от 3,6 до 185 тыс. икринок в естественных водоемах и даже до 300 тыс. икринок в новом для нее водоеме (в высокогорном оз.Сон-Куль в Киргизии), в среднем плодовитость равна 20-50 тыс. икринок. Икра мелкая 1,3-1,5 мм, желтоватого цвета. Икрометание начинается при температуре воды ниже 8° С, чаще близкой к 0° С, обычно уже подо льдом. Сроки нереста колеблются в разных водоемах от сентября-октября до декабря-января. Нерест ежегодный, возможны пропуски нереста у некоторых особей пеляди из Оби. Инкубационный период в природе длится 150-170 сут, требуется 246-360 градусо-дней. В эмбриональном периоде от оплодотворения до вылупления различают 7 этапов. Диапазон температур в норме равен 1,5-5° С, а температуры 7-8° С составляют верхний порог развития.

Личинки при вылуплении имеют длину 8-11 мм и проходят 5 этапов развития. Переход на питание инфузориями, ветвистоусыми и веслоногоми ракообразными начинается еще при остатках желточного мешка на 5-15-й день после вылупления, а окончательный переход на внешнее питание — на 15-25-й день. Личинки более стойки к изменениям температуры, чем эмбрионы, и выдерживают колебания от 2 до 20° С. Мальковый период начинается при достижении длины 31-36 мм.

Распространение. Пелядь населяет озера и реки от Мезени на западе до Колымы на востоке; в Северной Двине не встречается, как не было ее в Западной Европе и в Америке (неоднократные попытки описать ее в Западной Европе следует считать ошибочными). Отмечена в озерах п-овов Канин и Ямал, есть на о-ве Колгуев, изредка попадается в солоноватых водах Карской губы, но обычно в море не выходит. Высоко вверх по рекам не идет.

В последние годы ареал пеляди значительно расширился за счет акклиматизационных работ, причем во многих местах созданы маточные стада или имеется естественный нерест пеляди. В пределах бывшего СССР ее новый ареал протянулся от Мурманской области на севере до Таджикистана на юге и от Германии на западе до Забайкалья и Монголии на востоке. В результате акклиматизации теперь пелядь есть в Германии, Польше, Словакии, Чехии, Венгрии, Финляндии и Монголии.

Хозяйственное значение. Ценный промысловый вид, используется как объект искусственного разведения, равно как и гибриды пеляди с другими видами сиговых.

В последнее время пелядью зарыбляют озера северо-запада нашей страны, в которых раньше не было рыбы, кроме мелкого непромыслового окуня. Карликовая озерная форма редко достигает 500 г веса, как правило, гораздо мельче. Как и прочие сиги, пелядь нерестится осенью, нередко уже подо льдом.

Охранный статус. Пелядь занесена в международную Красную Книгу.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

Пескарь

(синонимы, устаревшие названия: обыкновенный пескарь)
Внешний вид. Небольшая рыбка с удлиненным, вальковатым телом, покрытым крупной чешуей. Рот нижний, дугообразный, в углах его по одному усику. Нижняя губа широко прервана. Рыло длинное, вдвое больше диаметра глаза. Глаза относительно крупные.



Окраска типично донная, обеспечивающая хорошую маскировку на темном грунте. Спина серо-бурая, бока светлые, у крупных особей желтоватые. По бокам тела расположены около 10 крупных темных пятен вдоль боковой линии. Спинной и хвостовой плавники серо-желтые, с рядами мелких темных пятнышек, остальные плавники бесцветные. Хвостовой плавник заметно вырезан.

Достигает возраста 8-10 лет, но редко превышает 3 года, максимальной длины 20 см и массы 226 г, но обычные размеры не более 12-15 см. Самки крупнее самцов.

Образ жизни. Обитает и в озерах, и в низовьях рек с медленным течением, и в верховьях быстрых рек. Встречается даже в слабосоленых водах Северной Балтики. Держится около дна. Летом образует небольшие скопления на мелководье, зимой уходит на глубину.

Питание. Питается личинками хирономид, поденок, ручейников и других насекомых, а также ракообразными и моллюсками (горошинками), весной охотно поедает икру других рыб.

Размножение. Половозрелым становится при достижении длины 8 см. Размножается в ночное время весной и в начале лета (апрель-июнь), когда вода прогреется до 15° С. Икрометание порционное, на течении, в неглубоких местах с каменисто-песчаным дном. Икринки диаметром 1,3-1,5 мм приклеиваются к грунту. Плодовитость 1-3 тыс. икринок. Икра развивается около 8 дней. Личинки и мальки поедают планктон и других мельчайших беспозвоночных. Молодь держится у самого берега, а по мере роста отходит на более глубокие места.

Распространение. Широко распространенный евразиатский вид с разорванным ареалом. Встречается от Португалии до бассейна Амура и рек северо-западного побережья Японского моря. В России обычен в водоемах как европейской (за исключением Кольского п-ова и Северной Карелии), так и азиатской частей. Не отмечен восточнее Енисея, здесь его ареал прерывается. Вновь появляется пескарь в бассейне Амура и в реках Тугур, Уда, Суйфун и Туманная; отсутствует в реках тихоокеанского склона, расположенных севернее Амура и Уды, на Камчатке и Сахалине. В Монголии встречается в реках Онон, Керулен, Халхин-Гол и в оз. Буир-Нур. Имеется в Китае (реки Ялу и Ляохэ), доходит до п-ова Корея. В Японии его уже нет.

Хозяйственное значение. Многочисленная мелкая непромысловая рыба, которую охотно ловят на удочку любители-рыболовы.

Охранный статус. В Карелии редок и занесен в "Красную книгу Карелии" (1995).

Описание пескаря из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Наружность этой небольшой рыбки более или менее известна каждому; ее легко узнать по крупной чешуе, цилиндрическому телу и двум небольшим усикам, которые лежат в углах рта. Пескарь в довольно редких случаях достигает 20 см длины и толщины большого пальца, как, напр., в средней Волге; большей частью он бывает не более 13 см. Брусковатое тело его, лишенное слизи, сверху зеленовато-бурого цвета и покрыто синеватыми или черноватыми пятнами, которые иногда на боках сливаются и образуют темную полоску; брюшко желтоватое, серебристое; спинной и хвостовой плавники испещрены темно-бурыми пятнами, которые обыкновенно расположены в несколько правильных рядов; все плавники сероватые; глаза желтые. Глоточные зубы пескаря (7-8 с каждой стороны) расположены в два ряда, и венчик их на вершине загнут крючком.

Но вообще пескарь представляет большие уклонения как в цвете (старые всегда темнее), так и форме туловища и головы. Замечено, что в северных частях России пескарь гораздо остроносое, чем на юге; в Московской губ. все рыбаки отличают от обыкновенного пескаря-черныша (в Коломне — старица) узкоротого пескаря-синца, или песчаника, который меньше ростом, редко более 9 или 10 см, продолговатое, с непрерывной синей полосой на боках и сильно просвечивающими внутренностями; хвостовой и спинной плавники без пятен, и хвостовая часть тела заметно уже, чем у обыкновенного.

Этот синец принадлежит к так называемому долгоусому пескарю, который многими зоологами отделяется, и совершенно справедливо, в особый вид — Gobio uranoscopus (Gobio uranoscopus (Agassiz) — дунайский длинноусый пескарь. Восточнее р. Дунай не встречается, описываемый Сабанеевым — Gobio albipinnatus Lukasch — белоперый пескарь). Последний, как видно из русского названия, отличается более длинными усиками, которые почти хватают до жаберной щели, более вытянутым телом, узкой головой, меньшим ростом и более цилиндрической, менее сжатой с боков хвостовой частью туловища. Под Ярославлем долгоусого пескаря рыбаки называют голзаком, или холзаком. Кроме того, долгоусые пескари были найдены в Волге и Каме, в Казанской губ., в Могилеве на Днестре и в реках бассейна Дуная. Вероятно, он водится, подобно чернышу, почти во всей России. По собранным мною сведениям весьма многочислен по песчаным отмелям Оки и Волги, местами даже обыкновеннее черныша. Окские и волжские синцы, кроме того отличаются своей величиной. В последнее время синец найден был также в с. Сердобе, Саратовск. губ., а также в Куре и Куме на Кавказе. Пескарь-черныш имеет довольно обширное распространение. Он весьма обыкновенен во всей Европе и в большей части России. Его, однако, нет в Финляндии, за исключением южных частей Выборгской губ.; в Ладожском и Онежском озерах пескарь редок и водится только в южных частях этих бассейнов, но далее к востоку он найден был Данилевским под Архангельском, также в Мезени и Пезе, а в позднейшее время (Петровым) — в Вытегре и Онеге. Судя по многочисленности пескарей в реках Богословского округа, эти местонахождения имеют за собой большую вероятность. Во всяком случае пескарь не принадлежит к коренным обитателям рек Белого и Ледовитого морей и, вероятно, распространился здесь уже в позднейшие времена. В Зоографии Палласа местопребыванием пескаря названа только Европейская Россия, но он встречается в большей части Западной Сибири, так как найден в Иртыше и в Оби (низовьях), а также в Енисее. Кроме того, пескарь (особая разность его) водится в Туркестанском крае (в Сыр-Дарье и ее притоках). Настоящий же пескарь найден только в верховьях Аму-Дарьи (в р. Дайравата) на высоте 611 м. Заметим, что, по некоторым сведениям, эта рыба очень редка в притоках Дона. В низовьях Волги и Урала она довольно многочисленна, а также весьма обыкновенна в речках Крымского полуострова. В Куме и Куре найден только долгоусый пескарь, в р. Туапсе же — обыкновенный.

Переходим к образу жизни пескаря. Он живет как в больших реках, так и в самых незначительных речках, реже встречается в проточных озерах и прудах и то более зимой, но будучи пересажен и в непроточную, но чистую воду или попав туда случайно, размножается там очень быстро, хотя никогда не достигает такой величины, как в реках. В некоторых исключительных случаях пескарь, по свидетельству Геккеля, замечается не только в болотах и подземных водах (напр., в гроте Адельсберга), но даже в теплых источниках, как у Теплица, Карлсбада, Бадена и др. Вообще же он любит воду чистую и свежую, хотя избегает очень холодной и слишком быстрой. Обыкновенно всю весну и лето пескари держатся на перекатах или поблизости их, на местах мелких, с хрящеватым или песчаным дном, откуда и произошло его главное название со своими многочисленными вариантами. В конце лета и осенью пескари замечаются на более глубоких местах, тоже с песчаным или иловато-песчаным дном и всего чаще встречаются у самых перекатов, в небольших заливах, где образуется как бы небольшой водоворот. В травянистых местах днем их никогда не бывает, и вообще пескари встречаются в сообществе гольянов и гольцов. В октябре или ноябре, смотря по местности, пескари почти исчезают и уходят зимовать в пруды или озера, или же скрываются в самых глубоких речных ямах и, так как зимой крайне редко попадают в невода, очень может, быть, что иногда зарываются в ил.

Пескарь ведет вполне дневной образ жизни и никогда не плавает ночью, а лежит тогда неподвижно на дне, упираясь грудным, брюшным и заднепроходным плавниками, как на подпорках. В полдневную жару он иногда, тоже по целым часам, стоит на одном месте, приткнувшись к камню или коряге, и эта неподвижность пескаря, вместе с брусковатым телом, послужила поводом к меткому названию его украинцами — столбец, столючик. Вообще эта небольшая рыбка и не отличается большой живостью, хотя плавает очень быстро и может очень долго держаться и даже плыть против быстрого течения. Впрочем, на перекатах пескарь укрывается за камнями, да и поднимается здесь кверху толчками от одной защиты до другой.

Вследствие предпочтения, отдаваемого перекатам, речной пескарь прежде всех других рыб гибнет от порчи воды какими-либо вредными веществами — остатками газового производства, ядовитыми красками и другими заводскими и фабричными отбросами. В самой Москве пескари снут тоже летом в жару, после дождя, так как не выносят теплой и вонючей воды с раскалившейся мостовой. По-видимому, долгоусый пескарь предпочитает более тихие, глубокие и песчаные места, тогда как обыкновенный пескарь (в теплое время года) держится исключительно на хрящеватом или каменистом дне. Этим объясняется, почему брюхо у него часто имеет кровяные ссадины, особенно во время нереста. Вообще же пескарь-синец значительно слабее и малочисленнее черныша и до сих пор еще ни разу не был найден в озерах и прудах, да и в ручьях и мелких речках, кажется, встречается очень редко. Озерные пескари, по моим наблюдениям в оз. Белом и Толстовском пруде, имеющих довольно холодную воду, держатся (летом) около берегов, на песках; по Терлецкому же, они, однако, уходят на лето в глубину, на илистое дно, и на отмели не выходят, что можно объяснить нагреванием воды около берегов.

Озерный пескарь во всяком случае на ночь стоит в глубине и вряд ли прячется в траву, подобно речному. Последний еще до заката забивается в водоросли и другие водяные растения, растущие на перекатах или поблизости их. Здесь пескарь находится в полной безопасности от хищных рыб, в особенности налима, не дающего ему по ночам покоя. В удобных местах опытные рыболовы много ловят в это время пескарей вместе с гольцами и особенно с прятливыми щиповками корзиной или просто ощупывают их руками и вытаскивают вместе с нитчатыми водорослями, в которых вся эта мелочь запутывается.

Как было сказано, пескарь всегда держится на самом дне, подобно ершу, и крайне редко поднимается к поверхности воды, даже на довольно мелких местах. Впрочем, на перекатах пескарь иногда даже совсем выпрыгивает из воды — торчком, довольно характерным образом, так что такого "играющего" черныша нетрудно отличить от других мелких рыб.

Выпрыгивание это замечается временами в течение целого лета. По мнению одних рыболовов, пескари "скачут" перед нерестом — "разбивают" икру; другие думают, что выпрыгивание предвещает перемену погоды. Пескари, преследуемые на мели хищной рыбой, тоже выпрыгивают из воды. В больших и средних реках они всегда более преследуются шерешперами, которые предпочитают пескаря всякой другой рыбе. Вероятно всякий видел, как бьет шерешпер на мелях и перекатах. Можно быть уверенным, что он, подплыв незаметно к стайке пескарей, врезался в нее и ударил с целью оглушить какую-либо рыбу и похватить ее. Следует заметить, что пескари живут между собой очень дружно и встречаются нередко стаями смешанного возраста — прошлогодние со старыми.

Как рыба донная, пескарь всегда отыскивает пищу на дне. Обыкновенно он кормится мелкими червячками, насекомыми, рачками, такими мелкими, как циклопы и дафнии, также частицами сгнивших органических веществ, которые добывает себе из песка или ила. При этом усики, вероятно, оказывают пескарю большую услугу. В иле же он добывает себе мотыля, который в конце лета, кажется, составляет едва ли не главную пищу этой рыбы, разумеется, там, где мотыля много. Я полагаю даже, что уход пескаря в глубину обусловливается не столько свежестью воды, сколько изобилием красных личинок комара-толкунчика. Главную пищу пескаря весной составляет, кажется, икра других рыб, чем они приносят значительный вред. Кроме того, что они перехватывают на перекатах мимо плывущие, б. ч. неоплодотворенные икринки, пескари в апреле и частью в мае кормятся икрой, выметанной другими рыбами на перекатах и камнях, отдирая прилипшие икринки своими толстыми губами. По свидетельству многих авторов, пескари едят также животные извержения, даже падаль. Тем не менее пескарь менее всеяден, чем мирон-усач, и употребляет .главным образом животную пищу, что доказывается практикой удильщиков-рыболовов.

Нерест пескаря во многих отношениях еще не исследован и представляет много темных сторон, требуя более подобных и точных наблюдений. О нересте синца нам даже ничего не известно и можно только предполагать, что он вряд ли представляет какие-либо существенные отличия. Речной черныш начинает, по-видимому, тереться примерно через месяц после того, как выйдет из глубоких мест, где зимовал. Полая вода застает его уже около мелких берегов, где течение тише; затем в скором времени, как только река войдет в берега, он занимает свои летние места, т. е. перекаты, и начинает метать икру. Кажется, что в больших реках, напр. Волге, Оке и других, большая часть пескаря по причине позднего их разлива входит для нереста в мелкие притоки — речки и ручьи; в нижней Волге, однако, по уверениям рыбаков, пескари за неимением удобных мест выпускают икру в рачьих норах. В проточных озерах и прудах пескари также уходят для нереста в речки и ручьи.

У нас, в средней России, пескари начинают метать икру почти одновременно с плотвой — в конце апреля или в начале мая, но нет никакого сомнения в том, что нерест длится очень долгое время, едва ли не весь май и даже июнь, и что икра, следовательно, выпускается частями, в несколько приемов, а не сразу. Мне кажется, что такая периодичность нереста может быть объяснена относительно малым количеством самцов сравнительно с самками. Между тем как у большинства рыб число молошников значительно превышает число икряников, у пескарей наоборот — самцов бывает очень мало. Отличаются они от самок меньшим ростом, а во время нереста зернистой сыпью на голове, спине и верхней стороне грудных плавников.

Нерест пескаря производится в речках и ручьях весьма шумным образом и многочисленными стаями — на очень мелких местах, на хряще и мелком камне. При этом пескари высовывают хвост и большую часть туловища, кроме головы и части брюха, и бьют хвостом по воде. В средних реках нерест пескаря менее заметен: в запруженных реках, напр. в Москве-реке, за недостатком перекатов он трется главным образом под шлюзами, под которыми с конца апреля держится массами, привлекая множество щук и шересперов. Здесь он выметывает икру между плитами и крупными камнями, которыми выложено дно реки под шлюзом. В больших реках, как сказано, пескари в крайности выпускают икру (попарно?) даже в рачьи норы. В непроточных холодных озерах, например в упомянутом выше Белом, что близ с. Косина, под Москвой, пескари, по собранным мной от арендатора озера сведениям, трутся на песке, на мелких местах около самого берега и собираются здесь в таком множестве, что вода кажется кипящей. В средине же лета здесь замечается любопытное явление, тоже, вероятно, относящееся к нересту: пескарь вдруг начинает собираться на довольно глубоких местах сплошной массой, образуя правильный конус, вершина которого находится на поверхности. Весьма вероятно, что таким способом пескари заканчивают нерест, так как сильно нагревшаяся вода у берегов заставляет их удалиться на глубину.

Икра пескаря, очень мелкая и голубоватого цвета, выпускается на камни, хрящ, реже коряги и, в исключительных случаях, на траву. Здесь она крепко прилипает, иногда устилая дно сплошным слоем. Большая часть икры, однако, делается добычей тех же пескарей, которые истребляют также великое множество и только что выклюнувшейся молоди. Паводок после нереста имеет огромное влияние на урожай пескаря, так как почти вся икра и почти весь малек сносится течением. Но при обыкновенных условиях мальки успевают уйти с перекатов в более тихие, хотя в неглубокие места, именно к мелким песчаным или, еще чаще, песчано-иловатым берегам, где и держатся в течение всего лета, до середины августа и позднее, питаясь исключительно дафниями, циклопами и другими мелкими животными организмами, которых они отыскивают в иле. Весьма возможно, что молодь пескаря в ранний период своей жизни кормится и гниющими веществами. Мелкие пескари толкутся около берегов тучами, выбирая самые мелкие места, тыкаясь беспрестанно носами в берег. Растут они с поразительной быстротой, сравнительно быстрее всех других рыб. По моим наблюдениям в Москве-реке (в 1889 г.), пескарь-сеголеток в конце июля был уже почти в 4 см ростом (от головы до конца хвоста), а к концу августа достигал более 7 см. В прошлом, 1890 г., отличавшимся необыкновенно ранней весной, ранним нерестом и, вследствие теплого лета, обилием корма, пескари росли еще быстрее.

В прудах и озерах пескари никогда не достигают такого большого роста, как в реках. Крупный пескарь встречается как в небольших речках, так и в больших реках. Самых больших пескарей я встречал в Волге, близ Ярославля: они были длиной больше 22 см, а толщиной до 5 см. В Москве-реке в августе и сентябре ловится преимущественно 13-сантиметровый, пятнадцатимесячный пескарь; пескарь в 15 см — это по 3-му году. Кажется, пескари мечут икру, только почти достигнув 2 лет. Пятилетний пескарь, надо полагать, встречается очень редко в Москве-реке где он подвергается большим случайностям; он вряд ли достигает такого почтенного возраста. Что же касается пескаря-синца, то он растет сравнительно очень медленно и полуторагодовалый не бывает длиннее 7 см. Следует заметить, что к осени встречаются пескари-сеголетки обоих видов различной величины, что объясняется продолжительностью их нереста.

По своей величине и местопребыванию пескарь, очевидно, не может иметь ни малейшего промыслового значения.

У нас большая часть пескаря как для еды, так и для насадки ловится, кажется, удочкой. Особенно любят удить пескарей начинающие рыболовы, так как это самая легкая и веселая ловля, пожалуй, еще более добычливая, чем ужение ершей и окуней. Ловля удочкой начинается со второй половины апреля, чаще в мае, т. е. после нереста и в межень, и продолжается до октября и позднее, сначала на перекатах и мелких местах, а с наступлением заморозков на порядочной глубине. Москворецкие рыболовы ухитряются ловить пескаря чуть не круглый год, так как не только удят его в октябре, но даже в ноябре и в первых числах декабря, когда уже река стала. По первому льду они, однако, ловят пескаря не на глубине, а на сравнительно мелких местах с хрящеватым дном. В середине зимы пескарь редко делается добычей столичных зимних удильщиков и, очевидно, скрывается на глубине, не принимает пищи, а, может быть, пребывает в спячке или даже зарывается в ил. С сильными оттепелями он выходит из своих зимних становищ и в феврале годами ловится уже в большом количестве, как и в марте, до самого вскрытия, переставая брать в дурную и холодную погоду.

Что касается времени дня, то пескарь, как рыба дневная, берет на удочку только с восходом и до заката, и с наступлением темноты клев прекращается. Лучше всего он берет ранним утром вскоре после восхода. Всего хуже клюет он среди дня, особенно в жаркую погоду. Состояние погоды имеет, кажется, небольшое влияние на интенсивность клева этой рыбы, но перед ненастьем ее никогда много не поймаешь. Напротив, после дождя, когда вода несколько помутнеет, пескарь берет жаднее.

В большинстве случаев удят пескаря на самые легкие 3-3,5-метровые поплавочные удочки с тонкой леской, б. ч. трехволосной, притом с берега. Поплавок берется самый легкий — перьяной, пробочный или осокоревый (еще лучше из куги), а крючок или 6-8 №, обыкновенный, если ловят на червя, или № 10, с длинным стержнем, т. е. мотыльный, если насадкой служит мотыль. Так как пескарь рыба вполне донная, то крючок должен непременно идти по дну, задевая его. Впрочем, на очень глубоких иловатых местах пескарь берет выше. Там, где пескарей много, их удят большей частью на два крючка, причем верхний привязан на коротком поводке выше нижнего на 4 см.

Насадкой служат главным образом или навозный червь, или мотыль: первый — весной и летом, второй — осенью, с августа. В более тихих местах лучше ловить на целого червяка или на половинку; на перекатах же выгоднее насаживать обрывок красного червя или, еще лучше, кусочек обыкновенного червя-железняка, как и на ерша. Мотыль насаживают, как и всегда, продевая жало крюка пониже головки, в количестве 1- 3 штук. Что касается других насадок, то они мало пригодны для ловли этой рыбы. Пескари не только не берут ни на какую "хлебную" насадку (впрочем, я раз поймал 2 пескарей на хлеб в оз. Белом), но не особенно охотно хватают, например, опарыша и муравьиное яйцо; на последнее чаще попадается синец, чем черныш.

Там, где пескаря много, его можно поймать несколько сот штук в день, но не иначе, однако, как с употреблением притравы, что известно не всякому рыболову. Притрава эта заключается главным образом во взмучивании воды: пескарь идет на муть и, забывая при этом всякую осторожность, подходит к самым ногам, что, вероятно, наблюдалось всяким купальщиком. При каждом перерыве в клеве необходимо производить искусственную муть — веслом или шестом, на заостренный конец которого весьма полезно надевать железный наконечник: французы же к концу шеста прибивают железные кружочки и без этого, т. н. pilon, на ловлю пескарей не выезжают.

Москворецкими рыболовами-промышленниками не особенно давно выработан особый, весьма добычливый способ ужения, употребляемый ими всего чаще в конце лета и в начале осени. Отыскав пескаря на перекате, рыболов становится на лодке поперек течения и закидывает две короткие донные удочки (или кобылки) с двойчатками так, чтобы насадка лежала на дне в 2-3 м от лодки. Затем он сильно взмучивает воду, повторяя это возможно чаще. Насадкой служит обыкновенно мотыль, летом же кусочки червя. При удачном выборе места и хорошем клеве проворный рыболов легко может выудить даже на одну удочку 500- 600 штук, причем пескари очень часто попадаются парами, как ерши, редко срываясь, так как подсекаются они пулькой. Вообще пескарь берет чрезвычайно и редко срывается, тем более, что губы у него очень прочные. Впрочем, мелкий синец, у которого рот сравнительно мал, клюет сравнительно очень вяло, нерешительно и часто сосет мотыля, почему рыболовы, если попадут на синца, немедленно меняют место.

Пескарь принадлежит к очень живучим рыбам и в качестве насадки для хищных рыб почти незаменим. В Западной Европе он считается отличной кормовой рыбой для лососевых, а в Англии его часто подолгу держат в корытах и ваннах. При употреблении описанных воздуходувных приборов пескарей можно перевозить на значительные расстояния.

У нас пескари большей частью употребляются для ухи, и то чаще вместе с ершами, так как уха из одних пескарей, почти лишенных слизи, очень ненавариста. Реже пескарей едят на сковороде со сметаной. Французы — большие любители пескарей, жаренных в луке или толченых сухарях, в прованском масле. Уха из пескарей составляет очень легкую и удобоваримую пищу и дается при лихорадке. Мясо пескаря белое и несколько сладковатое. Озерный, тем более прудовой пескарь всегда несколько отзывается тиной.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

Плотва

(синонимы, устаревшие названия: сорога, сорожка, вобла, тарань, плотица, плотка)
Внешний вид. От ближайших к ней видов плотва отличается незазубренными и расположенными с каждой стороны в один ряд глоточными зубами (по 5-6 с каждой стороны), относительно крупной чешуей (40-45 чешуй в боковой линии ), пастью на конце морды и положением начала спинного плавника над основаниями брюшных.



Тело удлиненное, умеренно сжатое с боков. Рот конечный (у плотвы) или полунижний (у воблы). Плавательный пузырь округлый.

Спина черноватая, с голубым или зелёным отливом, бока и брюхо серебристые. Чешуя серебристо-белая, крупная, плотно сидящая. Все плавники, кроме спинного и хвостового, имеют оранжево-красноватый оттенок. В период нереста окраска становится интенсивнее, у самцов и у крупных самок на теле появляются эпителиальные бугорки. Считается, что окраска воблы бледнее, чем у плотвы.

Радужная оболочка жёлтая с красным пятном. Попадаются также экземпляры с глазами и плавниками жёлтого цвета, с золотистой чешуей, с красноватым оттенком на боках и спине.

Живет до 20 лет. Туводная форма достигает длины 35 см и массы 1,3 кг. Полупроходные формы крупнее: длина до 51 см, масса до 2 кг.

Образ жизни. Вид образует жилые (плотва) и полупроходные (вобла) формы. Плотва населяет реки, озера, пруды, водохранилища, каналы, лиманы. Предпочитает участки, заросшие растительностью. Держится на границе зарослей и открытой воды в местах с умеренным течением и теплой водой. Стайная рыба.

Питание. По характеру питания плотва — эврифаг. Взрослые особи питаются разнообразными беспозвоночными и их личинками, моллюсками, летом потребляют много нитчатых водорослей, а при обилии мальков крупная плотва питается личинками и мальками рыб. Полупроходные формы и крупная плотва из водохранилищ предпочитают питаться моллюсками, в частности Dreissena.

Размножение. Половой зрелости плотва достигает в возрасте 3-5 лет. Размножается весной (март-май) при температуре воды 8° С и выше. Типичный фитофил, икра приклеивается к растениям. Икрометание единовременное, нерестится большими стаями, в озерах нерест проходит шумно. Диаметр икринок около 1,5 мм. Плодовитость 2,5-100 тыс. икринок. Развитие икры проходит за 9-14 дней. Средняя длина личинок при выклеве 5,2-6,6 мм. Они быстро переходят на питание мелкими беспозвоночными.

Полупроходные формы растут быстрее, созревают при больших размерах, их плодовитость может достигать 200 тыс. икринок. После нереста взрослые особи возвращаются в море и усиленно питаются

Распространение. Евразиатский вид с очень большим ареалом, от Пиренеев на восток до Лены и к северу от Альп и Вардара. В Европе северная граница ареала проходит по северной Швеции и Финляндии, Кольскому полуострову (Имандра, Ловозеро, р.Поной) и почти по устьям рек, впадающих в Северный Ледовитый океан. Есть на Ямале (р.Сеяха). В Черноморско-Азовском бассейне — повсеместно, за исключением Крыма и побережья Малой Азии. Есть в бассейнах Каспийского и Аральского морей. В Северной Азии плотва населяет все большие реки от Уральских гор до Лены включительно. Водится в Байкале, Хубсугуле и Зайсане, а также во многих изолированных озерных и речных системах на Алтае, в Казахстане и Туркмении. Интродуцирована в ряд мест за пределами своего естественного ареала. В большинстве водоемов образует полупроходные и жилые формы.

Вобла широко распространена в прибрежных водах Каспийского моря, особенно в его северной и западных частях; но есть она и на южном побережье, а по восточному побережью доходит до Красноводского залива, на нерест входит в р.Атрек и реки Ирана.

Хозяйственное значение. Наибольше промысловое значение имеют полупроходные подвиды — вобла и тарань, и жилых подвидов только сибирская плотва добывается в промышленных масштабах.

Описание плотвы из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Едва ли найдется другая рыба, которая бы имела такое обширное распространение и всюду была бы так обыкновения, как плотва. Всюду — и в России и Сибири — она составляет самую многочисленную породу рыб, и немного найдется таких рек, где бы она не составляла главную массу всего рыбьего населения, тем более встречалась бы очень редко. По всем этим причинам, а также по тому значению, какое плотва имеет в устьях наших рек и многих озерах, она заслуживает гораздо большего внимания, чем многие другие, более ценные рыбы.

Наружность плотвы известна каждому, и потому мы упомянем только о главнейших признаках и главных вариететах, которые, следует заметить, весьма многочисленны. Цвет тела, плавников и глаз этой рыбы подлежит бесчисленным изменениям, которые зависят частью от возраста, частью от состава воды и других местных жизненных условий. Вообще же плотва с возрастом становится шире и толще, а цвет глаз и плавников делается более ярким.

По своему наружному виду плотва приближается всего более к красноперке, которую нередко принимают за первую, но красноперка отличается от плотвы золотистым отливом чешуи, желтыми губами, числом и формой глоточных зубов, тупо закругленным носом и закругленным брюхом с выдающимся ребром. У плотвы обыкновенно бывает на левой стороне 6 (иногда 5), на правой 5 (редко 6) глоточных зубов, и венчик их не надрезан на многие зубчики, как у красноперки. Кроме того, плотва несколько уже красноперки одинакового роста, длина головы относительно менее, и сама она не так красива, как красноперка. Цвет спины у плотвы черноватый с голубым или зеленоватым отливом, бока туловища и брюха серебристо-белые, спинной и хвостовой плавники зеленовато-серые с красноватым оттенком, грудные плавники бледно-желтоватые, брюшные и заднепроходные — красные, радужина желтая с красным пятном вверху. Это цвет нашей обыкновенной речной плотвы; каспийская же плотва (вобла) и азовская (тарань), о которых будет говориться далее, имеют некоторые отличия в цвете и форме тела. В окрестностях Киева, по свидетельству проф. Кесслера, встречается также разность плотвы, у которой все плавники и глаза ярко-желтого цвета, а изредка в Волге, по свидетельству В. Е. Яковлева, попадается разность плотвы (или, вернее, выродок) с ярко-золотистой чешуей, иногда с красноватым оттенком на спине и боках. Тело плотвы обильно покрыто слизью, особенно у прудовой, и в теплое время года.

Обыкновенно плотва имеет незначительную величину и большей частью не достигает более 30 см длины и 600 г веса. Но при благоприятных условиях, т. е. при изобильной пище и достаточном просторе местообитания, презренная плотица в росте не уступает многим другим карповым рыбам. Впрочем, в реках и 1,2-китограммовая плотва составляет большую редкость; но в озерах, морях Каспийском и Азовском, которые тоже, в сущности, большие солоноватые озера, она достигает еще большей величины, а в некоторых зауральских озерах как, напр., в оз. Чебакуле, на границе Екатеринбургского и Шадринского уездов, имеет неслыханные, гигантские размеры-до 50 см длины и весит иногда более 2,5 кг. Следует заметить, однако, что эта озерная, собственно западносибирская, плотва имеет некоторые, хотя и неважные отличия и всего ближе к каспийской вобле, от которой, быть может, и ведет свое происхождение.

Плотва крайне неприхотливая рыба: она одинаково хорошо уживается как в небольших речках, почти ручьях, прудах и озерах (лишь бы вода в них была достаточно свежа и глубока), так и больших реках, а вариететы ее живут даже в малосоленых морях, каковы Азовское, Черное и Каспийское. Притом плотва почти всюду бывает всегда многочисленна и по количеству особей, бесспорно, занимает первое место между всеми европейскими рыбами. Впрочем, нельзя не заметить, что на севере она все-таки гораздо малочисленное, чем на юге, а в речках с холодной ключевой водой, также в горных встречается очень редко или даже вовсе не попадается. Вообще плотва избегает холодной и очень быстрой воды и более предпочитает тихую и теплую, хотя и не особенно долюбливает очень тинистые и иловатые места, почему гораздо многочисленнее в озерах с песчаным дном, нежели иловатых, где уже преобладает карась.

Ранней весной, после вскрытия вод, плотва держится около самого берега как в прудах и озерах, так и в реках; в последних она очень часто выходит на пойму, в старицы и поемные озера, где значительная часть ее остается и по спаде воды. Как и у всех других рыб, у плотвы также замечается стремление подняться вверх против течения, вызываемое мутностью воды, но при первой возможности она старается выйти на разлив или в устья притоков и никогда не уходит далеко от своих притонов, чем отличается от язя. Выметав икру, плотва в реках держится сначала повсюду, кроме быстрин, но как только появится трава, переходит в заливы, затоны и притоки, а за неимением таковых, в ямы со слабым течением, к купальням, мостам и другим надводным сооружениям. В летние жары плотва или уходит вглубь, или забивается под берег и в корни прибрежных кустов. Нельзя сказать, чтобы рыба эта особенно любила держаться в травянистых зарослях, подобно линю, карасю и красноперке; большей частью она держится около травы или в больших прогалах и вообще избегает иловатого дна, предпочитая ему песчаное. В противоположность красноперке плотва держится глубже, хотя и не ползает по дну подобно ершу, и выходит на поверхность сравнительно редко и периодически. Часто, впрочем, можно наблюдать ее плавающей в полводы и вообще в этом отношении плотва — рыба очень капризная, хотя в большинстве случаев стоит на 9-18 см от дна.

Главную пищу плотвы в реках летом составляет "зелень", или "шелковник", т. е. нитчатые водоросли, растущие на сваях, реже камнях, на небольшом течении. Кроме того, она, при обилии мальков, подобно другим рыбам, кормится (в мае и июне) молодью, а в некоторых реках также метлицей (июль и август). После каждого паводка, т. е. сильного дождя, стаи плотвы поднимаются против течения, но вскоре возвращаются обратно. После сильных дождей в конце лета, когда смоет водой всю "зелень" и вода похолодеет, плотва (по крайней мере в Москве-реке) покидает свои ямы и заводи и начинает бродить в поисках пищи, которой с этого времени служит главным образом мотыль, особенно в реках с тихим течением и иловатым дном. В речках плотва держится в бочагах, питаясь водорослями и различными личинками, в особенности личинками мошкары (Phryganea).

В озерах мелкая годовалая плотва держится около берегов, в траве, где находит убежище от своего главного врага — окуня, но взрослая предпочитает более глубокие и открытые места. Здесь она тоже кормится летом главным образом растительной пищей, именно водорослями, чаще всего зеленой шарообразной водорослью, обусловливающей так называемое цветение воды, от которого не избавлены и многие реки. Кроме того, пищей плотвы служат, конечно, и различные мелкие животные организмы — до небольших раковин (Lymnaeus и др.). Во многих озерах, особенно северных и сибирских, главный весенний, осенний и частью зимний корм плотвы составляет известный мормыш (Gammarus), от обилия которого здесь и зависит главным образом рост чебака зауральских озер. В совершенно непроточных прудах плотва встречается редко и вообще ей почти везде сопутствует окунь, щука, и она много прихотливее карася, линя и верховки. Несмотря на то, что в прудах корма больше, чем в реках и озерах, плотва никогда не достигает здесь больших размеров, кроме, конечно, больших прудов.

С наступлением холодного времени, в октябре или ноябре, плотва как речная, так и озерная уходит на зимовку в глубокие ямы, причем снова собирается по необходимости в большие и очень густые стаи. Зимой она кормится периодически во время оттепелей, которые побуждают ее выходить на более мелкие места, ближе к берегу, и, кажется, подниматься выше. Главным зимним кормом в реках, вероятно, служит мотыль, в озерах — мормыш, но как мотыль, так в особенности мормыш встречаются, к сожалению, далеко не всюду. Хотя зимой плотву и ловят иногда самодером, т. е. багрят на голые крючки, но я не думаю, чтобы она где-либо залегала на зиму и впадала как бы в спячку, наподобие сазана, сома, некоторых осетровых и даже ближайшего своего родича — каспийской воблы. По крайней мере, на нашей плотве зимой, как и вообще в холодное время, с осени замечается гораздо меньше слизи, чем летом, и рыба эта хотя зимой оказывает сравнительно слабое сопротивление, но не имеет на себе и следа т. н. слена, или рубашки, т. е. слоя затвердевшей слизи. С февраля плотва уже начинает понемногу расходиться из ям и встречается и на мелких местах, где и держится до прибыли воды, заставляющей ее жаться к берегам и входить в заводи.

Плотва нерестится не особенно рано — позднее щуки, язя, шереспера и некоторых других рыб, но раньше леща, судака, сазана и сома. У нас, в средней полосе, в небольших реках она начинает метать икру только после спада воды, когда река почти войдет в межень, а потому всегда в самом русле; в Оке, Волге и Каме плотва, по-видимому, выходит для нереста в полой и трется преимущественно в старицах и поемных озерах. На нижней Волге, в Дону и Днепре речная плотва едва ли не кончает икрометание до разлива; по крайней мере, по имеющимся сведениям, она трется в Дону очень рано — в конце марта, но возможно, что наблюдение это относится к азовской плотве, т. е. тарани. Несомненно, однако, что нерест плотвы находится главным образом в зависимости от температуры воды. Чем южнее местность, чем теплее весна и скорее нагреваются воды бассейна, тем плотва ранее освобождается от икры. Нормальное время нереста плотвы в подмосковных губерниях — конец апреля и начало мая, когда вода имеет от 10 до 15°, причем в Москве-реке она трется до 20 апреля, в речках, имеющих более холодную воду, в конце апреля, а в прудах и озерах, на которых лед держится очень долго, чуть не весь апрель,- нередко даже и первую декаду мая. На севере, а также в некоторых озерах Среднего Урала плотва мечет икру в средине мая. Годами, при очень ранней весне, нерест начинается на 2 недели ранее обычного срока: напр., 1890 г. в конце марта в Москве-реке уже ловилась шершавая плотва, а в середине апреля большая часть уже выметала икру и 26-го появилась уже масса молоди.

За неделю и за две до начала нереста, но никак не ранее, плотва покрывается твердой сыпью, имеющей сначала вид небольших беловатых пятнышек, которые затем темнеют и твердеют и делают чешую крайне шероховатой на ощупь, вроде подпилка. По-видимому, этот брачный наряд получает далеко не вся плотва, а преимущественно, если не исключительно, одни самцы, которые, в противность большинству карповых рыб, значительно малочисленное икряников, чем и обусловливается самый способ нерестования большими и очень густыми стаями. Следы бородавок исчезают спустя около недели по окончании нереста. Шершавые молошники, как всегда, мельче и тоньше икряников.

Плотва трется очень большими стаями, заключающими в себе тысячи, даже десятки тысяч особей, так что в этом отношении она превосходит всех других чисто речных, непроходных рыб. Особенно многочисленны бывают стаи нерестящейся плотвы в некоторых зауральских озерах. Здесь, смотря по характеру озера, чебаки собираются массами к песчаным берегам, поросшим камышом, а где последних нет,- к камням, валежнику и упавшим в воду деревьям, особенно хвойным, вообще в известные, определенные местности, не меняя их в течение многих лет. В речки и протоки, подобно язям, плотва не входит, за редкими исключениями. Нерест чебака в этих озерах, довольно подробно описанный в статье моей "Зауральские озера", несколько отличается от нереста среднерусской плотвы. Последняя никогда не собирается такими массами и не производит такого шума и плеска, как зауральская. "В утренней или вечерней тишине далеко слышен плеск играющего чебака и видно волнение от множества прыгающих и вертящихся рыб; одни разом, точно по сигналу, взвиваются в воздух и шлепаются об воду, другие плавают вверх брюхом или боком, описывая крутые зигзаги или небольшие круги. По мнению рыбаков, выпрыгивают и вообще плавают на поверхности б. ч. молошники, которые по-видимому, принуждаются к этому самками, гораздо более многочисленными. Последние неутомимо преследуют молошников и в таком количестве собираются под ними, что выпирают их наружу, и самцы волей-неволей оплодотворяют вытекающую икру. Действительно, ни одна из чисто речных рыб не "играет" такой сплошной массой, и про плотву можно сказать, что она трется и при том не только о подводные предметы, но и друг об дружку. При таком способе нерестования густой массой для оплодотворения икры нет надобности в большом количестве молок и потому не удивительно, что молошников меньше, чем икряников.

В подмосковных озерах, напр. в Сенежском, нерест плотвы совершается тоже в больших массах и около берегов, на мелких местах. Менее заметно и менее шумно совершается он в реках, напр. в Москве-реке, хотя плотва составляет здесь главную массу всей рыбы. Но все-таки он никогда не проходит здесь незамеченным, тем более, что и продолжается дольше, чем в стоячих водах, где вся плотва выметывает икру много дружнее, в несколько дней, редко в неделю, и то, если теплые дни перемежаются с холодными. В такие дни нерест приостанавливается или совершается только около полудня. Вообще же он продолжается чуть не весь день и всю ночь, но всего интенсивнее, сильнее бывает всюду по утрам, после восхода. В Москве-реке плотва трется большей частью между сваями, на прошлогодней траве и даже по камням, но на небыстром течении; по моим наблюдениям, мечет икру сначала мелкая плотва, затем средняя и самая крупная, в 400 г и более. Иногда нерест затягивается здесь недели на две и, начавшись с середины апреля, как в 1890 году, продолжается до первых чисел мая. В прудах плотва трется под берегом в водяном мху и в мочках прибрежных деревьев и папоротника, растущего на плавунах, в хворосте около плотин, реже в траве и камышах. Везде и всюду в это время она делается крайне смелой и не обращает внимания на шум, так что отогнать ее от выбранного ею места очень трудно. Щуки и крупные окуни находят себе обильную поживу и держатся всегда поблизости, готовые схватить ошалевшую плотичку, и нередко даже врываясь в плотные ряды трущейся рыбы и производя в них значительные опустошения. Клев окуня и щуки тогда значительно слабеет, и этих хищников можно поймать только поблизости нерестилищ, всего лучше на плотву же. Последняя на удочку в это время почти не берет и попадает лишь случайно, машинально схватывая насадку, но изредка, однако, попадаются самцы и самки с вытекающими молоками и икрой. Гораздо больше можно поймать их просто руками, войдя для этой цели в воду.

Судя по тому, что вскоре после нереста начинают попадаться рыбы, совершенно лишенные икры и молок, надо полагать, что половые продукты выметываются сразу, в .один прием, и созревают единовременно, не так как, например, у карпов, карасей и других. Однако в июле я наблюдал в Москве-реке массу мелкой, очевидно, недавно выведшейся молоди, которая к началу ноября была размером от 2 до 3 см, считая целиком, т. е. была слишком вдвое мельче ранней молоди. Это кажущееся противоречие, мне думается, можно примирить предложением, что мелкая молодь принадлежит двухлетней плотве, мечущей икру в первый раз и притом значительно позднее — в июне и даже в июле. Очень может быть, что эта теория, объясняющая появление очень разнокалиберного малька, окажется справедливой и по отношению к другим рыбам.

Икринки плотвы мягки, прозрачны, с зеленоватым оттенком и очень густо прилепляются к подводным предметам, до песчаного и хрящеватого дна включительно. На мхе икринки эти располагаются так тесно, что имеют вид миниатюрных гроздей винограда. В крупных экземплярах количество икры, несомненно, превышает число 84 000, высчитанное Блохом; вероятно, они выпускают не одну сотню тысяч икринок, иначе было бы трудно объяснить многочисленность этого вида рыб. Урожай молоди зависит от благоприятных для нее условий в первое время ее существования. В стоячих водах всего гибельнее для нее весенние бури в конце апреля и начале мая, которые выбрасывают икру на берег и захватывают слабых мальков; последние не боятся волнения, т. е. в состоянии уйти от берегов в глубину не ранее июня. В реках, напротив, ветер вообще имеет сравнительно незначительное влияние на количество малька какой бы то ни было рыбы, но, конечно, в таких больших реках, как наша Волга и даже Ока, весенние бури очень пагубны для молоди на заводях. Все-таки в реках большая часть молоди не выбрасывается на берег, а сносится паводками. Например, в Москве-реке в 1889 году, отличавшемся хотя и поздней, но ровной весной, без сильных дождей в мае, малек всюду кишел, так что служил все лето пищей взрослых рыб, даже ерша и плотвы. Напротив, в прошлом 1890 году, несмотря на то, что вся рыба выметала икру очень рано, по крайней мере недели на две ранее обыкновенного, а может быть именно по этой причине,- значительная часть молоди была снесена паводком в конце апреля.

Молодь плотвы выклевывается не ранее недели, при очень теплой погоде; обыкновенно же через 10 дней, а иногда даже через две недели. Тем не менее мальки плотвы появляются во множестве во всех заливах и затонах уже в середине мая (на юге ранее) и черными тучами плавают в траве и камышах, поблизости от поверхности воды. Первое время молодь, впрочем, безвыходно таится в чаще водяных растений, где находит пищу — ракообразных, водоросли — в защиту от бесчисленных врагов. В местах, где происходит нерест плотвы, вода положительно кишит от громадного количества выклюнувшихся рыбок. В реках молодь плотвы держится главным образом около плотов, купален, где находит корм и защиту от быстрины и хищников. По моим наблюдениям, молодь большинства речных рыб, а плотвы в особенности, кормится главным образом не циклопами и дафниями, которых в проточной воде и не может быть много, а водорослями, именно нитчатыми.

В июне молодая плотва уже начинает мало-помалу выходить из своих убежищ в открытую воду, а в августе уже окончательно покидает мелкие заливы и переходит в более глубокие, а также и в самое русло реки или середину пруда или озера; в конце сентября или в начале октября вся молодая и взрослая плотва уходит, как уже было сказано, в глубокие ямы, где и проводит всю зиму почти до вскрытия льда. Впрочем, по моим наблюдениям, в зауральских озерах плотва и поздней осенью нередко выходит с глубины в камыши и траву, без сомнения, ради пищи. Вообще она кормится как днем, так и ночью; по крайней мере, плотва, подобно ельцу, находится в движении и постоянно бродит и в полночь, с чем легко согласится всякий, кто ездил лучить рыбу в позднюю осень. В самые сильные декабрьские и январские морозы плотва вряд ли питается чем-либо: по крайней мере в середине зимы она клюет редко.

Прирост этой рыбы по весьма понятным причинам бывает весьма различен, хотя можно принять за правило, что в устьях рек, еще того более в озерах, прирост ее всего значительнее. Особенно замечателен необычайно быстрый прирост плотвы в зауральских озерах, где она иногда в полтора-два года достигает веса 400 г, даже более; но вообще и здесь годовалая плотичка обыкновенно имеет только 9 см в длину, а в средней России и того менее. Однако в таких кормных реках, как в Москве-реке, сеголеток годами к ноябрю достигает 9-сантиметрового роста. Вообще прирост здесь бывает тем значительнее, чем теплее лето и больше корма; если же к тому весна была неблагоприятна для молоди и ее вывелось мало, то сеголетки растут не по дням, а по часам; 2-летняя плотва имеет здесь около 13 см длины, а 3-летняя — свыше 15 см.

Собственно плотва, несмотря на свою многочисленность, почти не имеет промыслового значения. Это весьма малоценная рыба, имеющая лишь местный сбыт; только озерная плотва зимой в замороженном виде везется за несколько сотен километров, напр. с озер Екатеринбургского уезда в Вятскую губернию. По своей дешевизне она служит пищей бедного класса населения и заслуживает внимания именно с этой точки зрения и как самая многочисленная рыба наших пресных вод. Для владельцев прудов и озер главная роль плотвы заключается в том, чтобы служить кормом для хищной, более ценной рыбы, первое время, т. е. на первом или втором году, для окуня, а затем для щуки. Но, разумеется, было бы гораздо выгоднее, вместо натурального рыбного хозяйства, вести более интенсивное и заменить плотву с ее спутниками более ценной травоядной или всеядной и быстрорастущей рыбой, именно карпом.

Прежде чем перейти к ужению плотвы, считаю необходимым остановиться на образе жизни и ловли морских вариететов плотвы — тарани и воблы, имеющих такое важное промышленное значение. Значение это станет более наглядным, если я скажу, что по последним исследованиям Хлебникова, в низовьях Волги вылавливается ежегодно до 350 миллионов штук, или до 3 миллионов пудов каспийской воблы; количество же добываемой тарани, т. е. азовско-черноморской плотвы, должно быть еще значительнее.

Тарань всем складом тела чрезвычайно походит на плотву, только бывает несколько выше ее в спине (вышина тела составляет до 1/3 всей длины его), что замечается, впрочем, и у крупной плотвы; чешуя тарани несколько мельче (VIII [47] V) и в заднепроходном плавнике у нее одним лучом меньше (9-10); кроме того, тарань отличается лишь несколько более толстыми зубами и черноватыми краями парных плавников, из коих брюшные грязно-красноватого цвета, грудные — желтовато-оливково-зеленые; заднепроходный плавник менее широк в основании, чем у обыкновенной плотвы, и такого же цвета, как и брюшной, а спинной — одинакового с грудными. Впервые тарань была описана проф. Нордманном, который принял ее за особый вид и назвал в честь известного немецкого ихтиолога — Leuciscus Heckelii; но в настоящее время не подлежит никакому сомнению, что эта рыба составляет только черноморскую разность обыкновенной плотвы, так же как и вобла — каспийскую; разница только в том, что тарань обособилась несколько более, нежели последняя. Это доказывается тем, что молодая тарань нисколько не отличается от молодой плотвы. По своей величине тарань превосходит воблу и обыкновенно имеет от 25-38 см длины и часто бывает до 1,5 кг весом.

Главное местопребывание тарани — Черное и Азовское моря; в последнем она даже едва ли не многочисленнее, по крайней мере улов ее здесь значительнее. В реки она подымается только ранней весной для метания икры, а также осенью на зимовку, но никогда не подымается очень высоко; так, в Днепре она подымается только до порогов и уже под Екатеринославом бывает очень редка. Весенний ход ее открывается иногда даже зимой, подо льдом, именно в конце февраля, но вообще главная ловля начинается в марте, когда она идет уже громадными стаями для метания икры. Нерестится она в конце марта или в начале апреля, всегда в камышах и траве, б. ч. в заливах, и по окончании нереста уходит в море.

Всего более тарани входит в дельту Кубани, которая одна доставляла прежде до 40, даже 60 миллионов штук этой рыбы: в Дону последняя ловится уже в гораздо меньшем количестве. В море тарань ловится исключительно летом и осенью. В Днепр она входит в меньшем количестве, а в Днестре и Буге ловля уже весьма незначительна. Самый лов производится, конечно, большими неводами, причем нередко удается захватить по нескольку тысяч, даже десятков тысяч этой рыбы. Осенью, обыкновенно с октября, иногда даже в конце августа тарань снова поднимается в реки и ловится здесь в течение всей зимы; большая часть ее, по-видимому, зимует в самом море у устьев.

Тарань редко употребляется в пищу свежей и, по крайней мере, 9/10 ее приготовляется впрок солением или вялением. Вообще эта рыба, несмотря на свою дешевизну, занимает в рыбной промышленности южной России одно из главных мест и по своему количеству, равно как и значению для населения превосходит каспийскую воблу.

Последняя еще менее отличается от обыкновенной плотвы, нежели тарань, и притом соединяется с сорожкой — коренным речным видом, переходной формой, т. н. жилой воблой, которая живет постоянно в устьях Волги, никогда не удаляясь на морские глубины: по величине и наружному виду последняя напоминает морскую воблу, но по красному цвету нижних плавников приближается к сорожке; кроме того, форма ее глоточных костей, на коих расположены зубы, значительно массивнее и с более укороченными отростками.

Настоящая морская вобла принадлежит к числу рыб походных, т. е. таких, которые, живя постоянно в море, идут в реки только для метания икры. Зиму вобла проводит в море; однако ж огромные косяки ее подходят к осени близко к берегам и ложатся на ямы перед самыми устьями Волги, в которую на зимовку никогда не входят; напротив, в Урале, по наблюдениям Н. А. Северцева, вобла зимует в большом количестве и идет для этой цели в реку уже с августа месяца.

С ранней весны или даже с конца зимы, когда другая рыба лежит еще на ямах, открывается движение воблы в реку. Разумеется, на ранний или поздний выход воблы из моря в Волгу имеет влияние состояние погоды: при нагонном ветре с моря (моряне), который всегда приносит с собой и тепло, выход воблы, как и всякой другой проходной рыбы, начинается ранее; напротив, холодная погода задерживает ход. Отдельными особями вобла показывается в реке еще подо льдом, именно с конца января; в половине февраля она попадается уже косяками, так что при хороших условиях случается захватывать ее в одну тоню от 10 000 до 15 000 штук; в марте месяце ход ее еще более усиливается; однако же коренной выход открывается только в апреле, когда реки давно уже вскрылись и лед прошел. Февральские и мартовские косяки воблы принадлежат той рыбе, которая зимовала перед устьями Волги, поздняя же вобла идет из глубины моря и притом громадными, бесчисленными массами. Косяки воблы тянутся по всем рукавам Волги, иногда до конца апреля; часть ее проходит выше, но гораздо большее количество остается в устьях, где она, отыскивая себе места для метания икры, набивается во, все притоки, ерики и затоны, иногда в таком баснословном количестве, что не видавшему это явление своими глазами трудно поверить, что в узких протоках массы воблы бывают часто так густы, что мешают лодкам свободно плыть. Во время хода ее вверх она идет довольно быстро, преимущественно на глубине, в полую же воду или при сильном течении тянется вдоль берега. Интересно видеть, когда громадный косяк воблы, идя свободно по глубокому месту, вдруг наткнется на мель, которая преграждает ему путь; рыба при этом поднимает сильный шум, который нисколько не уступает шуму от парохода. Вобла поднимается в Волгу невысоко, около Царицына она играет еще значительными косяками, но не только под Самарой, но даже и под Саратовом встречается только случайно, одиночными особями.

Для метания икры вобла выбирает тихие места и потому заходит в ильмени, в камыши, а также выбирается на травянистые места, залитые полой водой; одним словом, с половины апреля, она, по выражению ловцов, полощется всюду, где только есть хотя 9 см воды и какая-нибудь травка. Во время весеннего хода множество ее гибнет от разных причин. Так, напр., заходя в ильмени, она часто в них обсыхает; это значит, чти морской ветер (моряна), нагоняя воду на низменные места, превращает их на короткое время в ильмени; с прекращением ветра вода из таких временных ильменей уходит быстро в общее русло реки, а вобла и другая рыба, попавшая в такие ильмени во время моряны, остается на сухом месте и, разумеется, снет. Точно так же сильное волнение много убивает и выкидывает на берег мертвой воблы. Груды погибшей таким образом рыбы бывают так велики, что хищные птицы выклевывают у мертвых только глаза, пренебрегая остальным мясом.

Во время нерестования наружный вид воблы несколько изменяется. Весной, иногда задолго до метания икры, начинается усиленная деятельность наружных покровов тела, вследствие чего выделяющаяся в большом количестве слизь густеет и обволакивает все туловище, не исключая и плавников. За месяц, а в теплую весну и гораздо ранее, на этой слизистой оболочке начинают развиваться как у самцов, так и у самок особые бородавки; в зачаточном состоянии они имеют вид круглых мелких пятнышек мелочно-белого цвета (похожих на бельмо), которые, по мере приближения к нересту, все более и более увеличиваются и принимают коническую форму с вершиной острой и очень твердой; вместе с тем белый цвет их изменяется в более темный, подходящий к общему цвету тела. Вообще вобла в брачном наряде весьма шероховата; рассказывают (чему можно вполне доверять), что босому человеку нельзя войти в воду, где трется вобла, потому что голые ноги будут немедленно исцарапаны в кровь. Изредка попадаются экземпляры, на которых чешуя буквально стоит щетиной или даже перегибается в противную сторону; по всей вероятности, это случается только у больной рыбы. Кроме брачных бородавок, у многих экземпляров воблы — как у самок, так и у самцов — голова покрывается большими беловатыми наростами в виде опухоли; особенно опухают нос, губы, края жаберной и поджаберной крышек, а также спинные и грудные плавники.

Перед наступлением периода нерестования вобла перестает принимать пищу; желудок у нее в это время постоянно пуст или наполнен одной слизью; у очень редких случалось находить только размельченные куски морских раковин, которые, по-видимому, остаются надолго в пищеварительных органах. Все это время вобла живет за счет своего жира, запас которого бывает тем значительнее, чем ранее она появляется в реке; у поздней воблы жиру уже гораздо менее, так как часть его издерживается также на развитие и сформирование икры. Выметав икру, вобла лишается положительно всего жира и потому становится так худа, что на первый взгляд трудно узнать в этой истощенной рыбе жирную весеннюю воблу; вследствие потери жира голова воблы становится вдвое толще остального туловища, которое принимает очень узкую, удлиненную форму и более темный цвет. Такая вобла, истративши все свои силы, не может противиться самому медленному течению и потому сносится водой почти без всякого сопротивления вниз, в море, где уже очищается от бородавок и бросается на корм.

Всю рыбу, выметавшую икру и уходящую обратно в море, в низовьях Волги называют покатной; такая рыба двигается (или, как здесь говорят, скатывается) вниз хотя в значительном количестве, но уже не такими сплошными косяками, как идущая вверх, и уходит вся мало-помалу, почти незаметно. К половине мая морская вобла успеет уже скатится в море и затем, до следующего года, в реке не попадается ни одного экземпляра этой разновидности, за исключением жилой воблы, которая круглый год обитает в устьях Волги.

Выклюнувшиеся из икры мальки воблы в реке не остаются, а тотчас же уходят в море; точно так же в реке не встречается молодой воблы; поэтому надо полагать, что вобла идет в реку, только достигнув половой зрелости, до той же поры обитает в море, в более отдаленных и соленых частях его.

Что же касается жилой воблы, то последняя в июле и августе отъедается до того, что все мясо и внутренности ее, а иногда и основания плавников прорастают жиром; в это время у нее можно наблюдать уже молодую, только что зародившуюся икру. К зиме эта жирная вобла выбирает себе ямы и, подобно другой речной рыбе, залегает в них неподвижно, впадая при этом в спячку; к этому времени столь же жирная морская вобла подходит близко к берегам и перезимовывает перед самыми устьями Волги для того, чтобы при первой весенней моряне начать свой ход в реку. Перед зимней спячкой вобла снова выделяет обильную слизь, обволакивающую все туловище густым слоем; эта слизь известна здесь под именем слена, или рубашки, и ловцы уверяют, что неподвижность рыбы зимой происходит от опасения лишиться именно этой рубашки, предохраняющей рыбу от влияния холодной воды. Зимний сон воблы нельзя назвать полной спячкой — это скорее полусонное, полубодрственное состояние, при котором рыба ничего не ест и лежит смирно на дне ям, омутов и рытвин. Рыба, зимующая в реке, лежит на месте очень крепко; напротив, рыба, зимующая в тех частях моря, которые покрыты льдом, хотя и редко, но бродит; наконец, та рыба, которая находится в открытом море, и вовсе не спит. Существует мнение, которое нельзя не признать довольно вероятным, что зимняя спячка рыб обусловливается главным образом отсутствием воздуха в воде, находящейся подо льдом. Действительно, во время сильных морян, случающихся зимой, когда лед, покрывающий северное взморье и устья Волги, ломается и образует большие трещины, рыба, лежащая на дне, почувствовав приток свежего воздуха, поднимается с ям и начинает двигаться вверх по реке, пока не найдет снова удобных мест для залегания. Поэтому-то рыба, зимующая на взморье, вода которого находится постоянно в соприкосновении с незамерзающими частями моря, имеет менее вялый вид, чаще бродит и, наконец, ранее прочей рыбы открывает весенний ход.

Ужение плотвы не пользуется большим уважением между присяжными рыболовами, которые большей частью предпочтут ей более мелких ершей, ельца и даже пескаря. С гастрономической точки зрения эта рыба действительно стоит ниже поименованных, особенно летом, когда ее мясо отзывается сильной горечью, но презрение, оказываемое ей удильщиками, не совсем заслужено, так как ловить ее нелегко и поймать много плотвы, даже при изобилии, могут только искусные рыболовы, притом не потому, чтобы плотва отличалась большой осторожностью, а потому, что она почти всегда сыта, да и голодная берет не так резко и решительно, как другие рыбы. Ужение плотвы — хорошая школа для начинающего рыболова, но и, помимо этого воспитательного значения презренной плотвички, у нас найдется немало вод, где плотва составляет по необходимости главную добычу удильщика. Например, в Москве-реке, в пределах столицы, около половины всей пойманной рыбы составляет плотва; по самому умеренному расчету, в течение года здесь добывается удочкой не менее 500 пудов плотвы. В Англии плотва тоже местами составляет главную породу рыб и имеет многих любителей и специалистов, которые ловят почти только одну плотву, как и у нас, есть ершатники, лещатники и др.

Где искать и ловить плотву — видно из предыдущего, и повторяться не стоит. При употреблении насадок сообразно сезону ужение ее может продолжаться почти весь год, кроме глухой зимы; мало того, я убежден в том, что ее можно с некоторым успехом ловить и ночью — в реке на донные, а в прудах на поплавочные удочки, при освещении, которое вместе с тем служит приманкой рыбы. По крайней мере мои опыты ужения плотвы в купальнях при свете лампы были довольно удачны.

Плотва весьма чувствительна к переменам погоды, держится то глубоко, у дна, то в полводы, а иногда на поверхности. Поэтому клев ее весьма капризен. Несомненно, что перед ненастьем она перестает брать, но верно также и то, что неудача большей частью происходит оттого, что плотву ловят не там, где она есть, и не на надлежащей глубине. Если она часто плавится, т. е. плавает поверху, разрезая спинным пером воду и оставляя след в виде линии, или же переворачивается, пуская брызги, то со дна ловить ее не стоит, а лучше удить или в полводы, а то так поверху, нахлыстом.

Но ловить нахлыстом, т. е. самым трудным способом, мелкую плотву- это оказывать ей слишком много чести. Точно так же не стоит удить ее на донные удочки, в закидку, тем более, что она и попадается на них довольно редко. А потому главный, почти исключительный способ ужения плотвы- это ловля на длинное удилище с поплавком, практикуемая как в стоячих, так и в не особенно быстро текущих водах. Главная разница заключается в насадках.

Первое условие плотвичной удочки заключается в ее легкости, а потому она делается из самого легкого дерева или еще лучше — тростника. При ужении с берега удильник должен быть гораздо (чуть не вдвое) длиннее, чем при ужении с лодки, до 6 м, для более дальнего закидывания. Вообще плотва чуть не единственная рыба, которую в большинстве случаев бывает удобнее и выгоднее ловить с берега, чем с лодки. Многие английские удильщики и Даже некоторые русские рыболовы предпочитают ловить плотву с катушкой, ради возможности употреблять очень маленький крючок, конский волос для поводка и ради удобства укорачивания. По моему мнению, возиться с такой мелкой и слабосильной рыбой в течение нескольких минут, даже четверти часа, не только не стоит, но даже несколько смешно. Но раз вы ловите плотву без катушки, то рациональнее ловить ее не на шелковую, а на хорошую и свежую трехволосную леску, которая, растягиваясь, до некоторой степени заменяет катушку, а главное — дает возможность употреблять мелкие номера крючков и мелкую насадку. Удить же на шелковые лески с крючками ниже 10 №, без катушки, совершенно неблагоразумно, потому что рыба покрупнее, в большинстве случаев зацепившаяся только слизистой оболочкой неба или губ, легко срывается с крючка. Тем более на стоит ловить плотву нотингэмским способом, т. е. отпуская поплавок на расстояние до 20 и даже 36 м. Не стоит потому, во-первых, что далеко отпускать поплавок можно только на сильном течении, на котором плотва стоит редко; во-вторых, поплавок должен быть велик и неглубоко сгружен, иначе его не будет видно, а величина поплавка необходимо обусловливает и размеры крючка и величину насадки; в третьих, плотва не отличается осторожностью, подобно лещу, язю, сазану, и отлично берет у самой лодки. По всем этим причинам благоразумнее ловит плотву упрощенным нотингэмским способом — москворецким, в проводку, с длинной волосяной леской, до 14-18 м длины, и легким поплавком. Об этом ужении будет говориться далее, при описании ужения язя и ельца, а здесь скажу только, что при ужении плотвы москворецкие рыболовы не отпускают поплавка и вполовину так далеко, как на подъязка.

В редких случаях ловят плотву на несколько удочек; большей частью необходимость заставляет держать удилище в руке и быть постоянно наготове к подсечке. Впрочем, при ловле на зелень в тихих местах можно с успехом ловить на 2, даже 3 удочки, потому что при хорошем улове плотва иногда даже заглатывает крючок.

Крючок никогда и ни при какой насадке не должен быть крупнее 8 №, и то только, когда насаживается навозный червь, не особенно, впрочем, уважаемый плотвой; специальной же ловли плотвы на выползка, т. е. большого земляного червя, требующего крупных крючков, быть не может. Всего удобнее крючки 10 №. Загиб в сторону излишен и даже вреден; при ужении на хлеб, зерно, опарыша практичнее употреблять крючки с короткими стержнями. В Англии есть даже несколько сортов крючков, употребляемых исключительно для ловли плотвы, но так как их у нас достать трудно, то приходится довольствоваться самыми крепкими и острыми крючками Кирби, Лимерик; всего же лучше не раз упомянутые бронзированные крючки Пенэля с отогнутым ушком. Для ловли на мотыля — местами главной осенней и зимней насадки — самые практичные крючки мотыльные, с длинным стержнем; на обыкновенные крючки мелких номеров насаживать мотыля в холод очень трудно. Для ловли плотвы, замечу, необходимо выбрать крючки, у которых бородка начиналась бы как можно ближе к сгибу. Чем длиннее эта часть крючка, там менее вероятности, что жало крючка будет во рту плотвы.

Поводок может быть при ловле с катушкой из одного волоса, который пристегивается петлей к тончайшему шелковому шнурку. Чаще для поводка берут самую тонкую жилку или так называемую тянутую, т. е. с которой состроган верхний слой; но последняя очень непрочна, скоро изнашивается и всегда менее упруга, чем обыкновенная. Для ловли на волосяные лески практично употреблять волосяной же поводок, но не в один, а в два волоса. Необходимые качества поводка — прозрачность и незаметность. Лучше всего, если он будет желтоватого цвета, почему волосяные поводки должны быть из солового волоса; некоторые красят поводки в зеленый цвет.

Грузило плотвичной удочки всегда легкое и состоит обыкновенно из одной или нескольких дробинок, расположенных не очень тесно, причем более крупные должны быть дальше от крючка. Вместо дробинок еще лучше употреблять тонкие пластинки свинца, которые обертываются вокруг лески (повыше ее конечной петли, к которой пристегивается поводок с крючком) в виде удлиненного узенького цилиндрика. Очень удобно для выверки поплавка грузило из свинцовой проволоки, потоньше булавки. Эта проволочка обертывается вокруг лески спиралью, причем для удобства навертывания подкладывают тонкую иголку, которая потом выдергивается; спираль же несколько сдавливается, чтобы не скользила по леске. Более аккуратные рыболовы место привязки груза, во избежание скорой порчи лески окисью свинца, предварительно обматывают шелковинкой, но это уже излишний педантизм, отнимающий слишком много времени. Иногда, при ужении на течении, необходимо бывает помещать придаточный грузок — небольшую дробинку с булавочную головку или немного крупнее, и уже на поводке, в расстоянии 9 см от крючка. Этот "подпасок" употребляется москворецкими рыболовами для того, чтобы насадка шла глубже и поводок не составлял бы вместе с леской почти прямого угла. Такое положение легкой насадки невыгодно потому еще, что становится менее заметной, что всякому понятно.

Поплавок имеет очень важное значение при ужении плотвы, тонкий клев которой вошел в поговорку. Он должен быть настолько возможно меньше и легче и сидеть в воде как можно глубже; иногда необходимо, чтобы верхушка поплавка высовывалась из воды только на 2, даже на одну линию. Пробочные поплавки мало пригодны, кроме самых маленьких и притом удлиненной формы; для ловли в стоячей воде очень хороши длинные перьяные поплавки или же из иглы дикобраза. При ужении на течении длинные поплавки, однако, неудобны. Леска здесь всегда более или менее оттягивает верхушку поплавка, между тем как необходимо, чтобы последний всегда находился в вертикальном положении. По этой причине москворецкие рыболовы прикрепляют поплавок к леске только снизу; при таком условии длина поплавка, очевидно, излишня и даже вредна. Большинство столичных удильщиков ловят с небольшими поплавками из коры осокоря (реже ветлы), от 4 до 9 длины и толщиной около 1 или 1,3 см. Практичность подобных поплавков и подобного способа соединения их с леской не подлежит никакому сомнению, и я еще буду иметь случай говорить о них при описании ужения ельца. Очень хороши и гораздо чувствительнее, но несравненно менее прочны поплавки из сухого камыша или куги.

Так как плотва рыба сравнительно сытая и малоподвижная, то для того, чтобы обеспечить себе успех ловли, необходимо привлечь ее или даже приучить к данному месту каким-нибудь лакомым кормом. Это достигается прикормкой или притравой, бросаемой перед ловлей или во время ловли, а в особенности привадой, устраиваемой за несколько дней и постоянно поддерживаемой. Впрочем, привада более необходима в стоячей или полустоячей воде — в прудах и озерах, в реках же можно ограничиться бросанием прикормки во время ловли; стоящая ниже рыба, встречая плывущие мимо частицы корма, поднимается выше, к самому источнику, и встречает тут крючок рыболова с еще более лакомой приманкой. Отсюда легко заключить, что прикормка должна соответствовать силе течения, т. е. быть тем легче, чем слабее течение. Напротив, привада как в стоячей, так и в текучей воде может быть и тяжелой и легкой, на течении даже лучше тяжелая, так как легкая скоро будет снесена вниз. Впрочем, легкий корм может быть задерживаем на более или менее продолжительное время, если будет смешан с глиной или заключен в редкие мешки, кульки или особые жестяные снаряды с отверстиями. Иногда, но довольно редко, к такому экономическому распределению’ корма бывает полезно прибегать и при ловле в стоячей воде. В большинстве случаев в прудовом ужении ограничиваются бросанием корма на месте лова в количестве нескольких горстей, если это привада, и одной горсти, если это прикормка. Относительно прибавки каких-либо пахучих веществ ради сдабривания корма следует опять повторить, что они гораздо более достигают своей цели в стоячей воде, так как здесь пахучие частицы распространяются во все стороны радиусом, в проточной же воде только в одном направлении. Однако если прикормка или привада несоразмерно тяжела, то масла и тому подобные снадобья небесполезны и могут скорее привлечь рыбу своим запахом.

В прудах места, избранные для ужения плотвы, всего лучше запроваживать пареной рожью или же крошками черного хлеба, которые можно заменить распаренными корками; к этому основному корму благоразумно прибавлять ради запаха пшеничных отрубей или толченого конопляного семени, слегка поджаренных. Разбрасывать приваду надо дня 2-3, утром и вечером по 3-4 хороших пригоршни, выбирая глубину около 1,5 м. Перед ловлей бросают немного прикормки. Очень хорошей привадой служит мелко искрошенная конопляная или льняная избоина (жмыхи, колоб, дуранда). Некоторые во время ужения прикармливают поджаренным конопляным семенем — толченым или драным, которое заблаговременно заготовляется в виде маленьких удобопереносных плиточек, причем связью может служить крахмал или клейстер. В очень заросших прудах привада и прикормка не оказывают большого влияния на успех ловли и вообще надо избегать закармливания рыбы.

При ужении плотвы на слабом течении как хлебная или зерновая прикормка, так тем болев привада употребляются сравнительно редко. Здесь гораздо более действительной оказывается прикормка в виде мотыля, муравьиных яиц, которые далеко относятся течением и издали привлекают рыбу, между тем как слабое течение, на котором держится плотва, не в состоянии увлечь с собой зерна. Крупные пшеничные отруби, а также драное конопляное семя по своей легкости очень хороши, но летом привлекают слишком много мелочи. Лучшей прикормкой служит все-таки мотыль: весной — в мае, после нереста плотвы, а затем уже в августе или в начале сентября. В конце мая и в июне, когда мотыля достать трудно (в это время он вылетает из воды), можно с успехом ловить плотву, прикармливая ее муравьиными яйцами. Обе эти прикормки хороши тем, что не очень скоро насыщают рыбу. То и другое сминается обыкновенно вместе с глиной, но на очень слабом течении лучше прямо подбрасывать мотыля вместе с сором позади лодки; вообще для прикормки лучше употреблять не чистого мотыля, а вместе с водорослями и сором, в котором он застревает и который отчасти заменяет глину. Чем слабее течение, тем рыхлее и мельче должны быть глиняные шары с прикормкой. Весьма полезно бывает в том случае, когда сильно надоедает мелочь, теребящая насадку, прикормку бросать в виде глиняных пирожков с начинкой из мотыля. При обыкновенном же способе замешивания прикормки вместе с глиной мелочь перехватывает исподволь размываемого водой мотыля, тогда как в пирогах начинка выходит сразу, и значительная часть мотыля относится далеко от лодки и привлекает нижестоящую крупную рыбу, которая затем поднимается кверху и отгоняет мелочь. По всей вероятности, летом лучшей прикормкой была бы "зелень", т. е. нитчатая водоросль, лакомая летняя пища не одной плотвы, но трудно придумать, как это устроить. В песчаных местах для привлечения плотвы иногда полезно бывает взрывание дна граблями или веслом; образующаяся муть приманивает плотву, хотя и не в такой степени, как пескаря.

Насадки для ужения плотвы довольно разнообразны. Они могут быть разделены на растительные и животные, причем первые употребляются большей частью в стоячей воде, а вторые в проточной. Главные растительные насадки — хлеб, пареные хлебные зерна, зелень; главные животные — мотыль, опарыш, муравьиные яйца, навозные черви; кроме того, изредка насадкой служат мухи, мелкие кузнечики, шиворота, т. е. личинка мошкары, раковые клешни и шейки.

В реках на хлеб плотва берет хуже, чем в прудах, а иногда и вовсе не берет, если не будет им же прикормлена. Черный хлеб, более пахучий и вязкий, чем белый, предпочтительнее, но и его не лишнее сминать с различными снадобьями: плотва самая прихотливая и привередливая рыба, и если ей не понравится насадка, то она выплевывает до подсечки. Вообще всякий, в особенности белый, более безвкусный хлеб лучше сминать с медом и прованским маслом, в которое прибавлено несколько капель анисового или мятного масла. Белый хлеб пригоднее домашнего приготовления, особенно сдобный и несколько сыроватый; можно его также заменять тестом; De la Blanchere советует тесто немного просаливать, а затем слегка поджарить с салом на сковороде. За неимением сдабривающих веществ можно ограничиться тем, что мякиш сминают с слизью или даже с содержимым желудка пойманных рыб. Кроме того, так как несомненно, что вся рыба питает особую слабость к красному цвету, весьма’ полезно мякиш белого хлеба окрашивать суриком, сминая его с мелким порошком этой краски. Хлебные шарики могут быть величиной от просяного зерна до горошины; наиболее пригодные номера крючков от 10 до 12.

Хлебные зерна как насадка уступают мякишу. Лучше всех, по моему мнению, перловая крупа (из ячменя), которая, если не очень разварена, держится на крючке довольно крепко, даже на не очень сильном течении. За ней следует пареная пшеница, рожь и, наконец, овес. На пареный горох плотву ловить не стоит, но я ловил ее довольно удачно на вареный зеленый горошек, который, вероятно, может быть заменен молодым сахарным горохом, а также и пареной чечевицей; последняя, как насадка и прикормка, кажется, никем не употребляется, но во многих отношениях она должна быть лучше пареного гороха, да и лучше его держится на крючке. Ловят обыкновенно на одно отборное и хорошо распаренное (не треснувшее) зерно. Вероятно, плотва будет хорошо брать и на разваренное настоящее саго (тапиоку), о котором я уже упоминал при описании ужения лещей.

"Зелень", как сказано, составляет превосходнейшую летнюю насадку для плотвы. К сожалению, последняя берет на зелень только там, где к ней привыкла. Это нитчатая водоросль, называемая также по своему виду, напоминающему пряди тончайшего шелка ярко-зеленого цвета, шелковником; по мнению Черкасова, научное название ее Confervula rivularis. Может быть, можно ловить и на эту водоросль, но москворецкие рыболовы удят на один из видов рода Cladophora. Зелень растет как на слабом, так и на умеренном течении, преимущественно на сваях и на камнях, притом на небольшой глубине; на очень слабом течении она всегда бывает очень груба и темна, почему рыба берет ее не особенно охотно. Лучшая, т. е. самая яркая тонкая и вместе крепкая зелень растет обыкновенно на сваях под мостами. Растет зелень чрезвычайно быстро и если не было паводков, которые обыкновенно смывают или обрывают ее, достигает длины 70 см и более. Предпочитается, впрочем, молодая короткая зелень — около 15 см длины. Водоросль эта имеет очень сильный запах, напоминающий огуречный, и довольно приятный вкус, так что нет никакого сомнения в том, что она сама по себе составляет лакомый корм для рыбы, которая вовсе не ищет в ней мелких организмов, которых на течении бывает очень немного. Что плотва летом питается главным образом зеленью или, за неимением ее, какой-либо другой нежной водорослью, можно убедиться, исследовав содержимое ее желудка, в чем, впрочем, не представляется особенной надобности. Легкая горечь мяса плотвы обязана своим происхождением именно водорослям. К сожалению, зелень летом довольно скоро портится и, даже если хранилась ночью в погребе, на другой день становится квелой, разлезается и рвется на крючке. То же самое происходит и от хранения ее в банке с водой, хотя она в ней и разрастается. Во время ловли держат ее в мокрой тряпке.

Способ насаживания зелени довольно оригинален. Берут прядку не короче 9, даже 13 см, от спички до гусиного пера толщиной, сгибают ее пополам и делают посредине двойную петлю в виде буквы Ь; в отверстия эти продевают крючок, петлю затягивают, и концы обрезывают или откусывают так, чтобы длина прядки была не менее 4 см. Жало крючка находится, таким образом, совсем наружи, но это не имеет никакого или почти никакого влияния, на клев плотвы по крайней мере, что объясняется тем, что эта легчайшая насадка плывет впереди крючка, всегда очень маленького (б. ч. 11-12 №), и по причине своей длины заглатывается прежде, чем рыба почувствует крючок. Где течения нет и зелень висит, там рыба очень плохо берет или не берет вовсе.

Ловля плотвы, а попутно подъязка, голавля, ельца на зелень — один из самых добычливых способов ужения. Ни на какую насадку, с привадами, прикормами, приправами, нельзя поймать летом столько плотвы, сколько на зелень без всякой прикормки, если только, конечно, выбрано удачно время и место, а плотвы много. На Москве-реке есть специалисты этой ловли, которые в самое глухое время для ужения таскают на зелень плотву пудами, поддевая изредка и порядочных язей и голавлей. Плотва питает какую-то не совсем объяснимую слабость к зелени. Я даже думаю, не имеет ли она для нее летом значения не только вкусной пищи, но и лекарственного — слабительного средства. Рыба летом, особенно в жары, вообще болеет и страдает от паразитов.

Ужение на зелень начинается обыкновенно в конце мая или позднее, как только установится теплая погода и на сваях покажется зелень в 4 см, а продолжается до середины августа или первых чисел сентября.

Первое время, впрочем, плотва берет плохо; рыболовы говорят, что настоящий клев ее начинается только, когда она "въестся" в зелень, т. е. привыкнет к ней, а это бывает после первого порядочного паводка, который смоет часть зелени и таким образом приучит к ней рыбу. Хотя плотва и держится в тех местах, где растет зелень, но здесь она берет плохо, вероятно потому, что сыта. Всего практичнее ловить ниже таких мест, на умеренной глубине, так как здесь рыба привыкла сторожить мимо плывущий корм и бросаться на оборванные течением прядки зелени. Надо только "потрафить" глубину, т. е. узнать, где стоит плотва — в полводы или низко. Это можно узнать эмпирически, начав ловлю с дна и постепенно спуская поплавок, но само собой понятно, что если ловят ниже мелкого места, где растет зелень, то ловить со дна не следует, потому что зелень имеет почти одинаковый удельный вес с водой. Вообще на зелень со дна ловят редко. Очень успешно можно ловить на зелень под плотинами, в ямах, где воду крутит, а также ниже перекатов, где течение сразу ослабевает. На очень быстрых местах и на самых перекатах плотву на зелень не ловят и здесь скорее можно поймать голавля, ельца или подъязка. Замечено, что при каждом, не только усилении, но и ослаблении течения (в шлюзованных реках) плотва начинает брать на зелень жаднее. В тихих местах можно ловить, не перебрасывая, даже на 2 или 3 удочки. Перед тем как забросить удочку, зелень на крючке немного отхлестывают, чтобы она распушилась и имела бы еще более соблазнительный вид. О характере поклевки плотвы на эту насадку будет говориться далее.

Из живых насадок для ужения плотвы самая лучшая — мотыль, конечно, там, где можно доставать его в большом количестве, но на мотыля рыба, худо ли, хорошо ли, должна брать всюду, так как вид и цвет этой насадки не оставляет ничего желать и он составляет для рыбы любимую пищу, а иногда и лакомство. Трудно представить, чтобы его где-нибудь вовсе не было и рыба была бы с ним совершенно незнакома. Нельзя, однако, не заметить, что в прудах, озерах и вообще в стоячей воде рыба берет на мотыля хуже, чем на течении и в реках, что я склонен приписать тому, что мотыль, который держится в иле, где течения нет или почти нет, рыбе приелся. Как сказано выше, москворецкие рыболовы, признающие, кстати сказать, только две главные насадки — выползка для ловли взакидку да мотыля для ловли на весу, с поплавком и без оного, ловят на мотыля весной — с конца или средины апреля, когда прочиститься вода,- со средины мая; позднее удят здесь на муравьиные яйца и зелень. Затем, с первыми заморозками, снова главной дневной насадкой как для плотвы, так и для другой рыбы является мотыль, который удерживает свое первостепенное значение всю зиму вплоть до вскрытия. Для плотвы насаживают на крючок (№ 10, № 14) по 2 или по 3 мотыля, нанизывая их пониже головы, у второго сустава; при вялом клеве надевают самого крупного мотыля, как червя, т. е. пропустив жало за головой, надвигают потихоньку пальцем мотыля на крючок. Эта операция при тонком и мелком крючке (№ 12) вовсе не так трудна, как может показаться с первого раза.

На червей плотва берет хуже, чем на хлеб или мотыля, а на больших, т. е. выползков, берет только случайно, б. ч. ночью на донную, и еще реже попадается. Местами, впрочем, плотва недурно ловится весной на мелкого земляного и навозного червей. Иногда, при ужении подуста и ерша, она попадается на кусочки червя (выползка и железняка) и берет на эти кусочки сравнительно верно.

Опарыш составляет очень хорошую летнюю насадку для плотвы, но она берет на него не везде, а в прудах почти никогда, вероятно потому, что падаль в пруды попадает реже, чем в реки. Обыкновенно надевают на крючок (№ 12) только одного опарыша. Опарыши окуклившиеся, сходные величиной и цветом с барбарисом, тоже очень хороши, но очень плохо держатся на крючке. Муравьиные яйца, как прикормка и насадка, для плотвы не имеют такого важного значения, как для подуста, подъязка и других рыб, но в мае на эти куколки муравьев нередко можно поймать несколько десятков крупных плотиц.

В небольших речках плотва очень часто не берет ни на какую другую насадку, кроме как на шиворотку. Это личинка мошкары — Phryganea. Они бывают различной величины, но для ужения плотвы пригоднее мелкие. Шиворотка — белесоватый червячок с тонкой головкой, заключенный в особой трубочке, составленной из частичек хвоща, сучочков, гнилушек и т. п., неправильной формы; из трубочки червячок может высовываться до половины. Ловят шиворотку сачком из кисеи около берегов и травы; перед’ насаживанием на крючок ее вытаскивают из трубочки, для чего удобнее всего предварительно уколоть ее булавкой с заднего конца. На шиворотку хорошо берет на речках всякая бель, в особенности подлещики.
материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

 

Подкаменщик обыкновенный

(синонимы, устаревшие названия: бычок (неправ.), подкаменик, широколобка)
Внешний вид. Тело голое или покрыто мелкими костными шипиками, количество и место расположения которых на туловище, варьирует у разных популяций. Все плавники, кроме брюшных, покрыты рядами мелких темных пятен. Брюшные плавники чаще лишены пигментации, или имеют пятна, которые при этом никогда не образуют полосатого рисунка, как у пестроногого подкаменщика. В период нереста первый спинной плавник у самцов имеет желтую или оранжевую кайму. Голова слабо вооружена, на предкрышке имеется один острый шип и два редуцирующихся. Брюшные плавники обычно не достигают анального отверстия, но иногда, у половозрелых самцов, доходят до него. Нижнечелюстной канал сейсмосенсорной системы открывается на подбородке, как правило, одной порой, изредка — двумя Максимальные размеры взрослых особей 20 см. Доживает до 9 лет. Растет медленно и в возрасте 2-3 года достигает длины 5-6 см и массы 2-3 г.



Образ жизни. Пресноводный вид, лишь изредка встречается в опресненных морских заливах. Предпочитает небольшие речки с каменистым дном и средней скоростью течения, реже обитает в олиготрофных озерах. Большую часть времени проводит под камнями, которые служат ему укрытием, местом питания и размножения. В реках держится обычно на перекатах, на небольшой глубине. В нерестовый период самец охраняет свою территорию.

Питание. Основу питания составляют донные беспозвоночные: личинки поденок, веснянок, хирономид. Изредка в желудках встречается молодь хариуса, гольяна, а также собственная молодь; может поедать икру других рыб (форели, хариуса, гольяна).

Размножение. Половая зрелость наступает в возрасте четырех лет при длине тела около 4 см. Самцы численно преобладают над самками. Нерестится в зависимости от широты расположения водоема в апреле-мае. Индивидуальная абсолютная плодовитость колеблется в пределах 100-370 икринок. Икринки довольно крупные, размером 2,0-2,5 мм, желтовато-розового цвета. В одном гнезде в зависимости от величины самца может находится от одной до пяти кладок, отложенные разными самками. Самец охраняет икру до выхода личинок из икры. Развитие икры при температуре воды 10-15° С длится 2-4 недели

Распространение. Широко распространен в водоемах (реках и озерах) Европы, от Пиренейского и Аппенинского полуостровов до Уральских гор. Подкаменщика нет в Ирландии, на севере Англии и в Норвегии. Населяет европейскую часть России, за исключением Кольского п-ова. В Карелии обычен на каменистой литорали многих озер Карелии, в том числе и принадлежащих к бассейну Белого моря (Сегозеро, Ондозеро, Топозеро, Пулозеро, Энозеро, Пяозеро и др.), поэтому указание на то, что его нет в бассейне Белого моря, неверно. На юге Карелии является обычной рыбой многих озер (Онежского, Сямозера, Святозера, Миккельского и др.). По северному побережью его ареал доходит до Кары включительно. Он обычен в водоемах Архангельской области, в бассейнах рек Онега, Двина, Мезень, Волонга, Печора, Кара. Далее за Уральским хребтом и в бассейне Оби его нет. Отнесение к этому вида подкаменщика из бассейнов рек Иртыш и Катунь нами ставится под сомнение. Подкаменщик из водоемов Ямала, также скорее принадлежит к сибирскому виду Cottus sibiricus Kessler, 1899 (описание см. ниже). На юг ареал обыкновенного подкаменщика простирается до низовьев Урала, Волги и Дона; в Кубани его уже нет, хотя он встречается в Крыму и на юге Украины.

Хозяйственное значение. На севере европейской части России многочислен и занимает одно из ведущих мест в питании хищных рыб (хариуса, щуки, окуня, налима), млекопитающих (выдры, норки) и птиц (оляпки, крохаля).

Охранный статус. Во многих водоемах обычный и многочисленный вид, при загрязнении водоемов отмечается снижение численности и полное исчезновение. Многие авторы отмечали снижение численности при ухудшении качества воды, особенно при наличии стока в реку отходов сельскохозяйственного производства. Вид причислен к редким видам рыб Европы и занесен в Красную книгу Российской Федерации (2001). Подкаменщик р.Кары внесен в Красную книгу Ямало-Ненецкого автономного округа (1997), как и подкаменщик Карелии (Красная книга Карелии,1995). В связи с многочисленностью этого вида на севере европейской части России, вопрос о внесении его в разряд редких видов рыб, нуждающихся в охране, является спорным.

Подкаменщик сибирский — Cottus sibiricus Kessler

Внешний вид. Подкаменщик сибирский — рыба небольших размеров, редко достигает 10-12 см и массы 25 г (р. Турухан). От обыкновенного подкаменщика отличается тем, что брюшные плавники доходят до анального отверстия и на них не бывает поперечных темных полос, боковая линия полная и тянется посреди тела, на предкрышке имеется хорошо развитый и загнутый во внутрь шип.

Обычно кожа густо покрыта костными шипиками, они присутствуют на голове, спине и боках выше боковой линии, особи из р. Иртыш имеют едва заметные шипики. Окраска тела серая, с мелкими темными пятнами. Все плавники имеют темные поперечные полосы. Голова довольно большая, ширина головы немного уступает ее длине. Голова сильно вооружена, на предкрышке 3 шипа, верхний из них сильно развит, острый и загнут внутрь. Рот большой, челюсти равной длины и достигают вертикали середины глаза. Зубы мелкие, одинаковые по форме и размерам, густо сидят на челюстях. Глаза маленькие, межглазничный промежуток широкий. Передние ноздри в виде коротких, зауживающихся кверху пигментированных трубочек. Межжаберный промежуток широкий.

Лучи в плавниках (кроме хвостового) неветвистые и толстые. Грудные плавники короткие, оканчиваются на вертикали первых лучей D2. Брюшные плавники длинные, доходят до анального отверстия. Спинные плавники соединяются друг с другом, второй спинной плавник длиннее анального.

Предельный возраст 10 лет (Телецкое озеро, Лена), в Ангаре 9. Максимальные размеры рыб отмечены для особей из р. Лены — длина 158 мм и масса 61,8 г. Обычно в уловах попадаются рыбы в возрасте до 5 лет длиной 7 см и массой 8 г. Растет медленно, достигая в возрасте 3 года — 4-5 см, 4 — 6 см, 5 — 7-8 см и 6 — 9 см. В Телецком озере доживает до 10 лет, достигает длины 120 мм и массы 43 г; в Ангаре 9 лет, 149 мм и 47 г.

Образ жизни. Литофильный вид, обитает на участках рек, дно которых сложено крупными плоскими камнями. Для него, как и других подкаменщиков, характерны непродолжительные миграции: весной — нерестовые, осенью — зимовальные. В реках миграции обусловлены промерзанием в зимнее время тех участков рек, к которым приурочены нерест и нагул рыб. В осенне-зимний период рыбы перемещаются в более глубокие участки водоемов. Ведет малоподвижный и уединенный образ жизни.

Питание. Пищей сибирского подкаменщика являются гаммариды, личинки веснянок, поденок и ручейников, а в период нереста питается икрой и молодью других видов рыб. Охотится только днем, вечером и утром перемещается в поисках пищи. Основной способ охоты — подкарауливание добычи в укрытии. У молоди в пище представлены бентосные организмы, у половозрелых особей в пищевом комке, помимо бентоса большое значение имеет рыба, поэтому их можно характеризовать как факультативных хищников.

Размножение. Половозрелым подкаменщик становится на втором-третьем году. В бассейне р. Ангары сибирский подкаменщик начинает созревать на 4-5 году жизни, в бассейне Лены — на 5-6-м году. Нерест проходит в мае-июне, после распаления льда. Самка откладывает от 250 до 470 крупных, около 2 мм, икринок оранжевого цвета. Плодовитость рыб в бассейне Ангары 126-664 икринок, в бассейне Лены — 209-614 икринок. Начало нереста обычно совпадает с периодом вскрытия рек и началом весеннего паводка. Как и у других видов, икра откладывается на нижнюю поверхность камня, и самец охраняет кладку, постоянно обмахивая ее грудными плавниками, одновременно аэрируя воду и очищая икринки от оседающей на них взвеси.

Распространение. Реки и озера бассейна Северного Ледовитого океана на территории Сибири от Оби до Яны (Обь, Иртыш, Телецкое озеро, Енисей, притоки Ангары, Лена, Яна). Восточнее Яны его нет, не обнаружен в реках Хрома, Индигирка и Колыма. В Енисее и Яне встречается вплоть до устья. Это обычный вид в водоемах бассейна верхней Лены (реки Киренга, Витим, Лена) и Ангары (Иркут, Олха, Белая) и их притоках горного типа. В бассейне Байкала сибирского подкаменщика нет.

Хозяйственное значение. Промыслового значения сибирский подкаменщик не имеет из-за своей малочисленности. Играет важную роль в питании налима и тайменя. Используется в качестве наживки при ловле налима и других хищных рыб. Является индикатором чистоты водоема, поскольку в загрязненных водоемах жить не может.

Описание подкаменщика из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Эта оригинальная рыба легко отличается от других своей огромной, широкой, довольно плоской головой, вооруженной с каждой стороны загнутым шипом. Тело ее совсем голое, глаза (красного цвета) почти совсем обращены кверху, грудные плавники очень широки и длинны. Спина бледно-сероватая, усеянная многочисленными темными крапинками и пятнышками, которые почти всегда образуют более или менее широкие поперечные полосы; брюхо беловатое или желтоватое, иногда с серыми крапинками; плавники, за исключением брюшных, и то не всегда, испещрены серыми пятнышками.

Впрочем, как относительно цвета, так и склада тела и развития головных шипов и отдельных плавников подкаменщик подлежит многим изменениям, зависящим от местных условий. Между этими разностями у нас довольно часто встречается т. н. узкоротый бычок (Cottus inicrostoinus), отличающийся более узкой головой, меньшим ртом и очень толстой хвостовой частью тела, и разноперый бычок (Cottus poecilopus) с удлиненными брюшными плавниками и притом испещренными правильными черноватыми (6-7) поперечными полосками. По замечанию Бланшара, крупные бычки всегда темнее молодых и имеют более широкую голову (особенно самцы); самки всегда крупнее самцов и отличаются, особенно во время нереста, своею пузатостью.

Подкаменщики очень редко имеют в длину более 10-13 см; особенно крупные встречаются в Чусовой и в Белоозере, где достигают иногда до 15 см. Водятся они почти во всех странах Европы, впрочем, больше в северных, до 66¦ с. ш., также в Западной Сибири. Весьма странно, однако, что я не нашел подкаменщика в зауральских речках. На западной стороне Урала он, напротив, весьма многочислен. В низовьях Волги и вообще в устьях бычок редок, впрочем, более потому, что любит свежую воду и каменистое дно. В средней и северной России он встречается и в весьма незначительных ручейках, даже в озерах с холодной проточной водой. В Туркестане найден только в притоке р. Чирчика и вообще заменяется другим близким видом, а в Закавказье до сих пор еще не был замечен. Он всегда держится под камнями, отчего, конечно, произошли названия его — подкаменщик, подплитник, или же вырывает себе норы в песке — печурки, откуда и южнорусское название печкур. Вообще подкаменщик не любит глубоких мест и потому чаще всего встречается в мелких местах и у берегов. Впрочем, он держится больше в одиночку и никогда не замечается хотя бы небольшими стайками.

Бычок постоянно сидит, спрятавшись под камнями, и плавает очень редко, на небольшие расстояния и непременно по дну, вообще ведет оседлый образ жизни; но в минуту опасности и преследуя добычу он оказывается, хотя на короткие расстояния, весьма проворным, и это проворство, по-видимому, всего более зависит от сильного развития грудных плавников. Но врагов у него немного; притом, благодаря своей юркости, скрытному образу жизни и колючим щиткам на жаберных крышках, подкаменщик редко достается в добычу хищникам — всего чаще форелям. Сам он весьма прожорлив, кормится больше различными рачками, водяными мокрицами, личинками водяных жуков и стрекоз, но не прочь поживиться как лягушачьей и рыбьей икрой, так и молодью рыб, почему и считается на западе весьма вредным для вод, населенных форелью. Крупные бычки ловят даже гольянов и мелких пескарей, которые почти всегда встречаются вместе с ними.

Нерест подкаменщика весьма замечателен, но до сих пор не вполне исследован. Он принадлежит к числу немногих рыб, которые делают себе нечто вроде гнезда и у которых самец играет более важную роль, нежели самка. Перед нерестом, который начинается в апреле, иногда, как на севере, в начале мая, самец вырывает хвостом (вероятнее, грудными плавниками) небольшую ямку в песке под камнем и ревниво стережет ее, поджидая самку; других самцов он гоняет и вступает в смертельные поединки, а мелких даже заглатывает; по крайней мере Геккель рассказывает, что рыбаки находят в это время бычков, из широкой пасти которых торчат меньшие. Самка выметывает свою красновато-желтую, крупную (в 2- 2/3 мм) икру в ямку, кучкой в 100-300 икринок, довольно плотно прилегающих одна к другой, иногда, впрочем, и просто под камень; самец оплодотворяет эту кучу, самка продолжает свой путь, но роль самца еще не кончена. Он остается здесь и стережет зародышей в течение 4, даже 5 недель, до тех пор, пока вся молодь не выклюнется из яичек, и уходит от ямки весьма недалеко и то только для корма. В это время он отличается особенной храбростью и его очень трудно отогнать от гнезда. Самец даже кусает палку или прут, которым его прогоняют, и удаляется только в крайности.

Ловлей подкаменщика занимаются редко; так как он живет в мелких местах и больше в небольших речках, держится всегда на дне под камнями, то редко попадается настоящим рыбакам, хотя очень хорошо известен последним. Только изредка и больше для забавы ловят его крестьянские ребятишки, загоняя в бредники или недотки. Всего легче ловить их по ночам при лунном свете, так как они тогда оставляют свои норы и камни и плавают вперед и назад, так что не нужно отворачивать камни. После дождей, в мутную воду, подкаменщиков легко ловить сачком, забрасывая его около камней. На удочку эти рыбки берут хорошо, но так как они стаями не встречаются, то эта ловля редко бывает добычлива. Всего лучше клюют они на червяка, непременно со дна; клев их очень тих, потому что они заглатывают насадку; не двигаясь с места, и потом иногда подолгу лежат на том же месте. Всего удобнее ловить подкаменщиков на короткую легкую удочку (от 36 см до 2 м) с крючком ¦ 6-8 и грузилом; поплавок излишен. Высмотрев подкаменщика с берега, подбрасывают насадку (червяка). Рыба сейчас же неуклюже подползает к приманке, нисколько не пугаясь близости рыболова, хватает приманку и держит ее (всасывает), не делая никаких движений, почему надо подсекать, не дожидаясь резкой поклевки. Поймав 1-2 штуки, переходят на другое место. Так как бычок всегда живет в мелкой и прозрачной воде, то местами, в Германии и у нас, напр. в западной половине Пермской губ., где он весьма многочислен, колят его вилками, как и гольцов. Мясо его очень вкусно, сваренное — красноватого цвета, но редко употребляется в пищу. Для других хищников подкаменщик не годится в качестве насадки, кроме, вероятно, налима. На крючке бычки живут долго, но ходят небойко и стараются забиться под камень.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

 

Подуст обыкновенный

(синонимы, устаревшие названия: чернопуз, чернобрюшка)
Внешний вид. Тело умеренно удлиненное. Спина не сжата с боков. Рот в виде поперечной щели. Нижняя челюсть острая, покрыта роговым чехликом. В отличие от волжского подуста у обыкновенного подуста в анальном плавнике всегда более 10 ветвистых лучей. Спина серая или слегка рыжеватая, бока светлые. Хрящеватое на ощупь рыло заметно выдается вперед. Пленка, выстилающая брюшину, черная. Кишечник в 2-3 раза длиннее тела рыбы.



Название подуст указывает на главную особенность этой рыбы — положение рта, который находится под сильно выдавшимся коническим и хрящеватым носом, в чем он с первого взгляда несколько напоминает рыбца, или сырть.

Во время нерест окраска тела самцов становится ярче, на углах рта , на жаберной крышке и у основания грудных плавников появляются оранжевые пятна; вдоль тела от глаз до хвоста тянется темная полоска, в верхней части тела появляются темные пятнышки.

Живет обычно не более 10 лет. Достигает длины 40 см и массы 1,6 кг. Обычные размеры не более 25-30 см, а масса 0,3-0,4 кг.

Образ жизни. Типичный обитатель рек, не выносящий стоячей воды. Ведет стайный, очень подвижный образ жизни. Держится на течении в русле реки, ближе ко дну. Зарегулирования рек не выносит. Подуст всегда держится более или менее многочисленными стаями (от десятков до сотен штук), чаще особями одного размера. В ясный солнечный день их можно видеть в реке с берега, их можно отличить по ярко-красным брюшным и анальному плавникам. Подусты стоят в наклонном положении, соскабливая нижней губой детрит с неровностей песчаного грунта.

Питание. Основная пища — микроскопические водоросли, которыми покрыты лежащие на дне камни (перифитон). Поедает также водных личинок насекомых, икру, отложенную другими рыбами, а летом — червей, смываемых дождями с берегов. Наилучшие условия питания он находит на небольшой глубине (0,5-1,7 м) там, где каменистый грунт покрыт ковром из водорослей.

Размножение. Половозрелым становится при длине 18-20 см в возрасте 3-5 лет. Нерестится в апреле при температуре воды не ниже 6-8° С. Икру мечет на умеренном течении на каменистых грунтах. Икра диаметром 1,5-1,8 мм откладывается единовременно. Плодовитость — 1,5-12 тыс. икринок. Икра развивается 2 недели. Личинки примерно 2 мес плавают в толще воды, питаясь мелким планктоном, а став мальками, переходят к донному образу жизни.

Распространение. Ареал обыкновенного подуста простирается по всей Европе от Пиренеев и Альп на восток до Вислы, Немана и Днепра. Подуст населяет реки Северного, Балтийского, Черного и Эгейского морей. Отсутствует в бассейне Немана, Западной Двины, Невы и в реках Крыма. Берг (1949) предполагал также, что в верховьях Камы обитает обыкновенный подуст, а не волжский, что подтверждаетcя и другими авторами для р. Сылвы. В бассейне Волги и Дона встречается волжский подуст.

Хозяйственное значение. Местами прежде был объектом промысла, но теперь повсеместно стал малочислен.

Охранный статус. Включен в список редких видов рыб.

Описание подуста из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Название подуст, употребляемое в большей части России, указывает на главную особенность этой рыбы — положение рта, который находится под сильно выдавшимся коническим и хрящеватым носом, в чем он с первого взгляда несколько напоминает уже знакомого нам рыбца, или сырть.

Но подуст легко отличается от рыбца своим более брусковатым телом, почти, как у голавля, прямым ртом, небольшими глазами и коротким заднепроходным плавником. Кроме того, число глоточных зубов (обыкновенно 6+6) у него больше, и зубы эти имеют совсем другую форму и гораздо толще; нижняя губа хрящеватая. Спина у подуста зеленовато-черная, бока и брюхо блестящего серебристого цвета; все плавники, за исключением черноватого спинного, более или менее красноваты, а хвостовой, кроме того, сверху и снизу имеет черную кайму. Во время нереста, особенно у самцов, все цвета становятся ярче и на углах рта, на жаберной крышке и у основания грудных плавников замечаются оранжевые желтые пятна; с боков, начиная от глаз до конца хвоста, тянется темная полоса, а на чешуях в свою очередь образуются черные пятнышки, через что подуст принимает довольно оригинальный вид. Москворецкий подуст, однако, почти вовсе не изменяется в цвете и никаких полос и пятнышек я на нем не замечал. Внутренности подуста замечательны тем, что брюшная плева у него более или менее темного черного цвета, который всего интенсивнее кажется во время нереста; отсюда, конечно, и произошли названия чернопуз, чернобрюшка, и по этому признаку его легко можно отличить от всех других рыб.

По величине своей подуст принадлежит к небольшим рыбам и редко достигает более 1,2 кг веса и свыше 44 см длины, хотя в исключительных случаях попадаются 1,5-килограммовые подусты; обыкновенно он бывает значительно менее — около 400 г весом и 30 см длиной. Местопребыванием этой рыбы служат почти все большие реки Европы, за исключением северных ее частей. Сколько известно, подуст водится в северной Франции, в Бельгии, Германии, Австрии и Италии; в России северную границу его распространения составляет, вероятно, Западная Двина, куда он, быть может, перешел из Березины через Лепельский канал и большие притоки Волги; в северной и северо-западной России он уже вовсе не встречается. В больших реках Каспийского и Черноморского бассейнов подуст принадлежит к более или менее обыкновенным рыбам, но, кажется, нигде не попадается такими массами, как в некоторых местностях Германии и Швейцарии. Всего чаще подуст (вероятно, другой вид — Ch. variabilis (Ныне считается подвидом — Chondrostoma nasus variabile Jakowlew — волжский подуст — распространен в бассейнах Дона, Волги (с Камой) и Урала. В бассейнах Днестра, Буга и Днепра распространен днепровский подуст — Chondrostoma nasus nasus natio borysthenicus Berg.) встречается, по-видимому, в Куре и Тереке и, вероятно, в Днестре и Буге; по свидетельству проф. Кесслера, подуст весьма многочислен в Днепровских порогах; в Дону он, несмотря на то, что весьма обыкновенен в Донце, довольно редок, а в низовьях "Волги, если и встречается, то крайне редко и, вероятно, не доходит до устьев.

Образ жизни русских подустов известен очень мало; иностранные авторы дают весьма отрывочные сведения о западноевропейских подустах, которые, впрочем, несколько отличаются от наших. Поэтому при описании жизни и ужения этой рыбы я буду руководствоваться главным образом своими собственными наблюдениями на Москве-реке.

Подуст в Москве-реке, а также в Оке принадлежит к числу весьма обыкновенных рыб, так как уступает в этом отношении только язю и плотве и то только в более тихих и иловатых участках реки; что же касается голавля, то подуст всюду превосходит его численностью. По-видимому, подуст многочисленнее в среднем и верхнем течении реки, чем в нижнем. В притоках Москвы он, кажется, вовсе не встречается, хотя и заходит в устья. По крайней мере я не встречал его ни в Пахре, ни в Десне, ни в Сетуни. Его нет также в верховьях Клязьмы и ее притоке — Уче. Вообще он, кажется, встречается в Европейской России только в судоходных реках, не имеющих постоянных плотин, которые препятствуют его подъему. Подуст не любит стоячей воды и придерживается почти всегда более или менее сильного течения, хотя и не встречается у нас на мелких и быстрых перекатах так часто, как голавль. Его любимое место — там, где кончается бырь и переходит в более спокойное и глубокое течение, где волна сменяется уже легкими водоворотами. Подуст очень редко держится на песчаном, тем более иловатом дне, а всего чаще встречается там, где есть хрящ или даже крупный камень, не избегая также глинистого дна, особенно если оно твердо и идет уступами, вообще неровно. Неровность дна составляет одно из главных условий присутствия подуста, почему и затрудняет его ловлю сетями, а также и удочкой. Притом он, подобно пескарю и налиму, большей частью ходит по самому дну, касаясь его брюхом, хотя "плавится", т. е. выходит на поверхность, почти так же часто, как язь и елец.

Полая вода застает москворецкого подуста на песчаных отмелях, вместе с язем; обе эти рыбы в разлив не уходят, а постепенно поднимаются вверх по реке, придерживаясь берегов и более слабого течения. Судя по некоторым данным, подъем подуста начинается еще подо льдом и весьма вероятно предположение некоторых рыболовов-охотников, что он приходит издалека, за многие десятки километров, даже из Оки. Несомненно, что "выход" подуста бывает годами очень велик, годами же незначителен. Чем дольше стоит полая вода, не убывая, тем больше поднимается этой рыбы. Муть и стремление отыскать место, удобное для нереста, заставляет подуста подниматься все выше и выше до тех пор, пока река не войдет в берега, вода не очистится и вместе с тем не наступит теплая погода, благоприятная для нереста.

Подуст в Москве мечет икру несколькими днями позднее язя, около средины апреля, а чаще в конце этого месяца. В 1890 году, отличавшемся необычайно ранней весной, нерест, по моим наблюдениям, начался 10 апреля, а в 1891 году — 21 апреля. Как долго он продолжается — не знаю, но вряд ли более трех дней, и, кажется, вся икра выметывается одновременно, а не в несколько приемов. По крайней мере молодь подуста, т. е. сеголеток, отличается ровностью. Икра выпускается б. ч. на крупных камнях, но не на особенно сильном течении, также на сваях, почти в тех же местах, которые служат нерестилищем для всех почти москворецких рыб. Главные места икрометания в городских водах — около Каменного моста и Бабьегородской плотины.

Икра подуста беловатая, довольно крупная (с просяное зерно), несколько крупнее, чем у язя, голавля и плотвы, но все-таки многочисленна. По Борне, яиц бывает от 50 до 100 тысяч и надо полагать, что количество это близко к истине. Иначе трудно было бы объяснить обилие подустов местами. Старинные немецкие авторы насчитывали у подуста средней величины (в 22 см) только 8000 икринок, но всего вероятнее, что наблюдение это относится к мелкому ручьевому виду.

Выметав икру, подуст некоторое время держится на местах нереста, где кормится отчасти своей, но главным образом икрой других рыб, нерестящихся позднее,- голавля, плотвы, пескаря и, может быть, шереспера, который, кажется, у нас, на Москве-реке, мечет с ним одновременно. Киевские рыбаки рассказывали проф. Кесслеру, что подуст в особенности любит икру шереспера и весной постоянно ходит за ним следом, так что если удается захватить несколько нерестующих жерехов, то всегда вместе с ними попадается и несколько штук подустов. В середине мая подуст скатывается вниз, но в это время москворецкие (разборные) плотины бывают уже поставлены и пришлая сверху рыба поневоле вынуждена выбирать летним местопребыванием пространство между двумя плотинами. Спрыгивать вниз с плотины, подобно голавлю, язю и судаку, подуст не решается, хотя и собирается у самой плотины в большом количестве. У нас, в городском участке, почти весь подуст собирается или между плотиной и устьем Неглинки, или немного выше плотины; ниже Неглинки подуст попадается редко и специальной ловли удочкой его не бывает; около Каменного моста, выше и ниже его, держится большей частью только мелкая, годовалая и двухгодовалая рыба. Главный притон трех- и четырехлетка — довольно глубокое место с изрядным течением, у левого берега Москвы-реки, выше так называемой речки Синички; но крупный подуст охотно держится почти под самой плотиной, там, где начинается более ровное течение. Выше плотины (Бабьегородской) собирается к лету тоже масса подуста, вероятно, не одна сотня пудов, но так как дальше плотин уже нет и чаще попадаются каменистые места, то в общем подусты здесь многочисленнее, чем ниже Бабьегородской плотины.

Подуст всегда держится более или менее многочисленными стаями в несколько десятков, а чаще несколько сот штук, большей частью одного возраста; других рыб, меньших ростом, он не выносит и всегда отгоняет. В малую воду, т. е. когда воды пущено с плотины мало и течение слабо, подуст разбредается и ходит зря, большей частью на глубине; но как только течение усилится, он выходит "на струю" и стоит здесь довольно густыми вереницами. Выше городка, где плотин нет и течение ровнее, выход подуста "на струю" зависит больше от времени дня, чем от силы течения, хотя паводок и здесь имеет большое влияние на количество поднимающихся "на воду" подустов.

Это чисто дневная рыба, которая кормится преимущественно днем. Основная пища ее летом — водоросли, которыми обрастают камни и сваи; эти водоросли подуст весьма искусно соскабливает своими хрящеватыми губами. Весной он истребляет, как сказано, икру других рыб, преимущественно тех, которые нерестятся не в траве, а на камнях, хряще, сваях. В этом отношении подуст приносит немало вреда, так как, подобно пескарю и налиму, ест преимущественно оплодотворенную икру, которую сдирает с подводных предметов. Прочие виды рыб (кроме гольцов) обыкновенно только подбирают плывущие, большей частью неоплодотворенные, икринки, которые все равно бы погибли. Кроме икры, подуст ест весной червей — земляных и навозных, но с середины или конца мая желудок у него постоянно туго набит той же зеленоватой кашицей, как у плотвы, так что это одна из наиболее травоядных рыб. Когда по Москве-реке ходили многочисленные барки с хлебом, с зерном пшеницы, ржи и овса, они имели для подуста не меньшее значение, чем водоросли; теперь же ему достается здесь разве овес от конского кала, попадающего в реку в немалом количестве после каждого сильного дождя. В прежнее время, когда не было еще москворецких плотин и шлюзов, подусты поднимались к Москве круглый год и летом их приходило еще более, так как каждая хлебная барка имела свою стаю подустов, которые неотступно следовали за ней, привлекаемые постоянной прикормкой, выбрасываемой водоливами. Эта прикормка заключалась в подмоченном зерне и в личинках крупной мухи, кладущей яйца в сырую муку, сенную труху и прочий барочный сор, и называемых, по очень длинному хвостику, "крысками".

Под осень подуст переходит в более тихие и иловатые места, вероятно за недостатком растительной пищи, и разыскивает здесь в иле мотыля, избегая, однако, очень глубокого и вязкого ила и предпочитая ему иловатый песок и хрящ. В октябре он уже почти не встречается на сильном течении и перестает выходить на перекаты, а в ноябре, с замерзанием реки, становится на зимовку в глубокие ямы, откуда выходит только после продолжительной оттепели. У нас главное зимовье подуста — все та же большая яма у Каменного моста, имеющая до 10-13 м глубины.

Подуст очень сильная, но вместе с тем довольно простая и доверчивая рыба. Местопребывание ее почти одинаково с местопребыванием голавля, но она менее прихотлива, менее осторожна и гораздо многочисленнее, так что при благоприятных условиях можно поймать более сотни подустов. Подобно пескарям, эти рыбы очень любят муть, которая привлекает их с большого расстояния. Купаясь в реке, часто можно видеть, как подусты, и не мелкие, подходят чуть не к самым ногам. Несомненно, в мути они ищут личинок насекомых, вырытых из песка или ила. Взрослыми насекомыми, падающими в воду, подусты кормятся относительно редко; большей частью они плавятся на мелких местах — мелях и перекатах. Всего чаще можно видеть их на поверхности во время нереста и затем в мае и июне, во время вылета мотыля. В первом случае они, как говорится, "разбивают икру", что, действительно, надо понимать в буквальном смысле слова; во втором — они плавятся, привлекаемые обилием вылетающих из воды и падающих в нее комариков-толкунчиков. Вообще всякая рыба выходит на поверхность, только когда может найти здесь насекомых, и даже во время самого нереста никогда не плавится бесцельно. Положение рта, несколько напоминающее положение рта у стерляди, заставляет подуста при схватывании чего-либо на поверхности переворачиваться кверху брюхом, почему плав его легко отличить от плава других рыб. Выпрыгивает из воды подуст редко, но мелкий подуст на неглубоких местах часто выскакивает торчком наподобие пескаря. Как рыба дневная подуст ночует в глубине или же уходит к берегу, под кусты, где нередко попадает вместе с плотвой в наметки и даже корзины. В солнечную погоду при известном освещении с крутого берега реки видно, как подуст стоит стаями, длинными рядами, на струе касаясь дна. Стаи эти иногда бывают очень густы и многочисленны. Интересно наблюдать, с какой быстротой при виде щуки подусты рассыпаются во все стороны. К каким хитростям и обходным движениям ни прибегает хищница, но, вероятно, ей довольно редко удается тут поживиться, разве слабыми и больными особями. Подуст довольно чувствителен к порче воды, вероятно потому, что подобно пескарю не уходит с переката, по которому идет какой-либо ядовитый, растворяющийся в воде, отброс приречных фабрик и заводов, а затаивается за камнями. Почти каждое лето, в июньские жары, вместе с дохлым пескарем плывет по Москве-реке очень много полумертвого и сонного подуста, достающегося в добычу коршунам и воронам.

Молодые подусты ведут несколько иной образ жизни, чем взрослые. Молодь показывается у нас, на Москве-реке, около середины мая, но около берега, у плотов купален и пристаней они встречаются лишь в незначительном количестве. Главная масса ее стоит все лето на перекатах, но не на быстрине, а вернее на каменистых мелях со слабым (летом) течением, а потому густо зарастающих известной травой — водяной сосенкой, шелковником и другими растениями. Здесь сеголеток находит себе приют и обильную пищу, тоже почти исключительно растительную, и растет очень быстро, тем быстрее, чем жарче лето. По моим наблюдениям, сеголетки подуста к концу лета достигают роста (полной меры) до 9, даже, как, напр., в 1890 году, 13 см. В сентябре молодь переходит уже на глубокие места и после морозов на перекатах вовсе не встречается. К концу октября попадаются даже 18-сантиметровые сеголетки. Годовалый подуст не превышает этой меры и весит в июне около 50-60 г, достигая в конце осени веса 200 г. Главная масса подустов, выуживаемых летом москворецкими рыболовами, от 300 до 400 г,- это трехлетки, которые поздней осенью отъедаются иногда до 600-граммового веса. Самые крупные подусты, достигающие у нас веса 800 г, пятилетнего возраста, более же крупные и старые встречаются в виде редкого исключения не потому, конечно, что эта рыба не живет более продолжительное время, а потому, что вылавливается сетями и удочкой до пятилетнего возраста. Двухлетний подуст уже способен к размножению, но нерестится несколько позднее трехлетка и четырехлетка.

Подуст не имеет почти никакого промыслового значения частью потому, что нигде почти не встречается в значительном количестве, частью оттого, что держится в местах, неудобных для неводной ловли, и притом на самом дне. Подобно язю и голавлю он чаще достается в добычу охотнику-рыболову с удочкой, чем рыболову-промышленнику со снастями.

Ужение подуста имеет в среде столичных рыболовов очень многих любителей, хотя число их по крайней мере впятеро менее числа охотников ловли язей на донную. Специалистов по ужению подуста, ловящих его пудами, найдется десятка два, не более. Это зависит от того, что ловля подуста, большей частью дневная, гораздо труднее ловли ельца, язя и даже плотвы по следующим причинам: клев его очень неверный, требующий быстрой подсечки; он очень силен или, вернее, боек и часто срывается, и, наконец, требует обильной прикормки. Без нее трудно поймать и десяток подустов, между тем как ельца на перекате и плотву в затишье (на зелень), подъязка на пробочку или на кузнеца можно временами наловить изрядное количество без всякой прикормки.

Ужение подуста привлекательно еще в том отношении, что оно главным образом производится среди лета, в самое глухое время, когда язь и другая рыба покрупнее попадается, можно сказать, случайно и приходится ловить ельца (на муравьиное яйцо и опарыша) и плотву (на зелень). Настоящее ужение подуста начинается в конце мая и даже позднее; ранней весной он попадается лишь случайно, при ужении другой рыбы, и поймать его в это время много нельзя, потому что он, во-первых, сыт (икрой других рыб), а во-вторых, еще не "установился", т. е. не собрался на известных местах. Во второй половине апреля, вскоре после нереста, подуст иногда недурно берет на донные при ужении язей, днем и в сумерки, но попадается редко, потому что насадка (выползок) слишком велика — не по его маленькому рту. Если на донные набредет стайка подустов, то она испортит немало крови рыболову беспрерывным клевом. Поклевка подуста на донную сходна с поклевкой ельца; подуст тоже берет со срыву, но чаще совсем стаскивает выползка с крючка. Обыкновенно звонок резко задребезжит, затем кончик удильника начинает кивать. В это время и надо подсекать, не дожидаясь потяжки, так как подуст не тянет насадку к себе, подобно язю. Попадаются, однако, лишь крупные подусты, свыше 400 г, а потому благоразумнее переменить крючки на более мелкие (№ 6-7) и насаживать или навозного, а еще того лучше — более крепкого железняка. На донной удочке подуст ходит далеко не так бойко, как на поплавочной, отчасти потому, что после нереста он очень слаб, но больше оттого, что насадку он часто заглатывает и крючок реже задевает за хрящеватый нос "хрюкалку", или "нюхалку", как его называют москворецкие рыболовы, а за губу или небо, почему рыба ощущает более сильную боль и идет ходчее, менее упираясь и мотаясь, чем обыкновенно.

Все-таки весной как на донные, так и на поплавочные удочки подуст попадается случайно. Специальное ужение его начинается в Москве-реке, когда совсем кончится ужение язя, на муравьиное яйцо, недели две спустя после того, как окончательно запрут Бабьегородскую и Перервинскую плотины. К концу мая почти весь подуст собирается, как было сказано выше, или ниже Бабьегородской плотины, или выше ее, притом очень большими стаями в несколько десятков пудов. Главных летних становищ подуста в пределах столицы собственно два или три: около заплава (цепь из связанных бревен поперек реки для задержки плотов и купален, сорвавшихся с якорей, во избежание полома плотины) выше Бабьегородской плотины, под плотиной и выше купальни. Немало подуста, но большей частью мелкого, стоит немного выше и немного ниже Каменного моста, но дальше вниз по течению подуст редок и на удочку почти не попадается, хотя несомненно, что каждая значительная прибыль воды после дождей несколько пополняет поредевшие ряды столичных подустов.

Удочка для ужения подуста у нас почти ничем не отличается от удочки, употребляемой для ловли язя, ельца и плотвы, днем — на течении. То же самое, очень легкое 2-3,5-метровое удилище, 2-3-колен-ное или, еще лучше, цельное из желтого японского или темного перцового (который надежнее) тростника, 4-волосная леска отборного волоса, более или менее легкий осокоревый поплавок, захлестываемый леской только снизу, соответственный груз с добавочной дробинкой близ крючка, так называемый подпасок, и крючок № 9-10. Некоторые рыболовы придерживаются того мнения, что для ужения подуста лучше употреблять более жесткие удилища и шелковые лески на том основании, что это дает возможность делать более сильную подсечку, необходимую будто для того, чтобы засадить крючок в хрящеватый нос рыбы. Опыт, однако, убедил меня, что при употреблении мелких крючков гораздо целесообразнее ловить на очень гибкие удильники и на растяжимую волосяную леску, так как при этом условии подуст гораздо реже соскакивает с крючка, хотя бы он только слегка зацепился за нос: гибкость удильника и растяжимость лески парализует резкие движения пойманной рыбы. Шелковая леска, даже самая тонкая, конечно, может быть крепче четырехволосной, но она полезна только при ловле на более крупные крючки, которые действительно требуют более энергичной подсечки, или же, наоборот, при ловле на самые мелкие — № 11, 12, но уже с катушкой. К катушке полезно прибегать только, когда довольно крупный подуст берет очень вяло и его приходится ловить на одного мотыля, одного опарыша, одно яйцо, а следовательно, на мельчайший крючок. Москворецкие подусты не достигают таких больших размеров, чтобы катушка была необходима, но изредка, на быстрых перекатах, без нее на мелкий крючок, даже № 10, подуста поймать довольно трудно: из десяти, подсеченных на быри, девять сходят с крючка. Так как подуст очень смел и берет почти у самой лодки, то чем короче будет леска и шестик (не менее, однако 1,5 м), тем лучше. Впрочем, длина лески и удильника находится в некотором отношении с силой течения и глубиной места возле лодки.

Всего удобнее ловить подуста на глубине около 1,5 м, но чаще приходится удить его у нас на глубине в 3 м. Было уже сказано выше, где он обыкновенно держится, а потому и становится надо (на лодке) там, где волнение и быстрина уменьшаются и глубина сразу увеличивается. Чем ровнее и правильнее будет течение, тем лучше, но, к сожалению, это бывает очень редко и большей частью приходится становиться на местах с изменчивым и водоворотным течением. Впрочем, выше плотины течение очень слабое и довольно ровное, но здесь можно ловить с успехом, только когда сильно пущена вода, а еще того лучше-открыто одно или несколько "окон", вследствие чего против этих мест образуется не только верховое, но и донное течение. На удачу ужения, впрочем, и ниже плотины можно рассчитывать, только когда вода не заперта; при уменьшении силы течения обыкновенно клев ослабевает, так как подуст, вышедший "на струю", расходится или, вернее, возвращается в глубокие места (под купальню). С берега подуста никто не ловит и он попадается здесь только случайно, но с плотов (а в прежние времена — барок) его удят довольно успешно. Лодка необходима, но нет никакой надобности ставить ее поперек течения, а чаще бывает выгоднее становиться вдоль. При этом и течение, и подсечка бывают правильнее, да и "проплав" при одинаковой длине лески может быть длиннее.

Подуст начинает брать летом с раннего утра, еще до восхода, но так как надо еще его подманить, то обыкновенно самый сильный клев бывает часа два после того, как покажется солнце. К 11 часам клев почти прекращается главным образом потому, что рыба к этому времени очень наедается прикормки. Клев снова возобновляется с 2, 3 или даже 4 часов, но, за редкими исключениями, подуст к вечеру берет хуже, чем утром того же дня опять-таки потому, что он бывает очень сыт. После заката он перестает брать раньше ельца и плотвы, тем более подъязка. В октябре подуст держится уже более глубоких мест и на перекаты почти не выходит, в это время он едва ли не всего лучше берет среди дня.

Самая существенная часть ужения подуста заключается в прикормке. Без прикормки ловить его у нас положительно не стоит. Это самая привередливая и избалованная в этом отношении рыба, в чем виновата, впрочем, излишняя тароватость некоторых москворецких рыболовов, не жалеющих "припаса" и закармливающих рыбу. Однако недостаточно бросить прикормку, хотя бы и в большом количестве. Надо, чтобы она была брошена в надлежащее место и, мало того, раньте других рыболовов. Кто первый стал, где следует, и притравил, тот и ловит: весь подуст из ближайших окрестностей и издалека снизу собирается около его лодки и упорно игнорирует прикормку, в изобилии бросаемую справа, слева и впереди. Эти злосчастные рыболовы обречены быть только свидетелями ловли более счастливого или, вернее, предусмотрительного соседа. Единственное средство быть с рыбой — это стать позади последнего и переманить к себе рыбу более лакомой прикормкой. Сплошь и рядом бывает, что даже из сидящих на одной лодке ловит только один, не столько потому, что поплавок ходит у него правильнее, сколько потому, что его насадка плывет по той же струе, которой увлекается размываемая прикормка.

Прикормка, как известно, бросается во время ужения или незадолго до него, чем отличается от привады, назначение которой приучить рыбу к известному месту. Но привада действительно полезна только в стоячей или тихой воде, где прикормка, в свою очередь, приносит только вред. Кроме того, надо иметь всегда в виду, что привадой почти всегда может воспользоваться постороннее лицо, что, конечно, не входит в расчеты рыболова.

Самой обыкновенной прикормкой для подуста служит у нас гречневая каша-ядрица (цельным зерном), смешанная с глиной и иногда сдобренная конопляным или льняным маслом. Но каша хороша не везде и не всегда, хотя несомненно, что подуст любит эту прикормку больше других рыб. На очень слабом или, наоборот, на сильном течении гречневая каша не вполне достигает цели в качестве прикормки, так как в первом .случае она ложится у лодки, а во втором уносится очень далеко. Кроме того, при гречневой каше надо употреблять и соответственную насадку, а именно: кусочки выползка, железняка или же навозного червя, нарезываемых "под кашу". Варить кашу надо умеючи, так как она должна быть и крутой, и рассыпчатой, чтобы зерно отделялось одно от другого. Обыкновенно ее, еще горячую, откидывают на решето, поливая холодной водой. Так как кашу приходится варить накануне и приготовление ее довольно продолжительно, то для экстренных случаев весьма полезно иметь запас так называемой "обварной" крупы, т. е. уже сваренной и потом высушенной.

Некоторые москворецкие рыболовы отрицают пользу промасливания каши, но, по-моему, совершенно напрасно. Масло каши никогда не испортит по следующим трем причинам: оно придает очень сильный запах, слышимый рыбой издалека, оно делает насадку более легкой и, наконец, имеет несомненно довольно сильное слабительное действие, почему наевшаяся рыба скоро опять подходит кормиться. Кроме того, масло в глине полезно тем, что поздней осенью дает возможность не мыть рук после каждого подбрасывания прикормки, а только обтирать тряпкой или толстым полотенцем, заметим, кстати, необходимой принадлежностью ловли. Некоторые прибавляют к конопляному или льняному маслу несколько капель какого-нибудь эфирного масла, мятного, анисового или какого другого. Всего выгоднее употреблять масло дерева родия (oleum rhodii), потому что оно не так скоро сохнет, а потому "спорее" других. Польза этих эфирных масел подвержена, однако, некоторому сомнению, потому что как конопляное, так и льняное масла достаточно пахучи сами по себе. Иногда, за неимением под рукой простого масла, я ограничивался прибавлением к каше 10-15 капель эфирного масла.

Самая лучшая прикормка для привлечения подуста издалека, даже при слабом течении,- это отруби и муравьиные яйца. Неудобство их, правда только на первых порах, заключается в том, что эта прикормка сначала приманивает много мелочи, особенно под осень. Но если выждать время, то рано или поздно подошедший подуст прогонит всю мелюзгу. Отруби и яйца хороши тем, что не могут насытить рыбу. Самой лучшей приманкой для подуста, по личному опыту, я считаю ту же, как и для ельца,- крупные пшеничные отруби, лучше поджаренные, муравьиные яйца свежие или даже (осенью) сухие и предварительно обваренные кипятком (сухие будут всплывать); все это замешивается с глиной: на быстрине — повязче, на слабом течении — порыхлее. В последнее время я стал предпочитать глине, как цементу для прикормки, творог, смятый с жидковатым тестом (пшеничным или ржаным); яйца и отруби сминаются с этой массой, в свою очередь служащей отличной прикормкой, действительной на дальнее расстояние и не особенно сытной, если ее спускать в воду в частой сетке или в жестянке с дырами (в карандаш диаметром) и притом временами с ослаблением клева. Надо иметь также в виду, что в Москве часто труднее бывает достать глины, чем муки и творога. Насадкой служат муравьиные яйца (свежие), реже опарыш.

При ловле на мотыля прикормкой служит или мотыль с сором, бросаемый позади лодки, или мотыль, замешанный на глине (можно заменить глину творогом с тестом). Прикормкой для подуста мотыль служит лишь поздней осенью, когда каша мало действительна, но на мотыля подходит больше елец и плотва. Лучше всего бросать, как при ловле плотвы, пирожки из глины с начинкой из мотыля по той причине, что начинка выходит .разом и стоящая у лодки мелочь не успевает перехватать всего мотыля, который плывет дальше и приманивает рыбу, стоящую много ниже.

На глубоких и довольно быстрых местах, если тут стоит много подуста, весьма практично употреблять более тяжелую прикормку, а именно: пареные — рожь, ячмень или пшеницу, всего же лучше перловую крупу (т. е. драный ячмень), которая и вкуснее и распаривается гораздо скорее на самоваре. С первыми прикормками ловят на пшеничку, при перловой же крупе большей частью или на муравьиное яйцо, или на опарыша, которые, как говорится, приходятся ей "под масть". В крайнем случае можно насаживать на крючок 2-3 перловки. Некоторые бросают зерновую приманку без глины позади лодки, но это полезно лишь на умеренном течении и в начале ловли.

Более тяжелых прикормок у нас не употребляют. Притрава всегда должна более или менее соответствовать силе течения и отнюдь не оставаться на месте, а медленно, с задержками, плыть по дну далее; в противном случае можно рисковать или вовсе не подманить рыбу, или закормить ее. Легкая прикормка всегда действительнее. Поэтому на Москве-реке подустов никто не прикармливает горохом и не ловит на пареный горох, как на Оке, Днепре, Сосне и других быстрых реках. На Днепре, впрочем, и при ловле на горох прикормкой служат тоже отруби и каша с глиной. Горох чересчур сытный корм и нет никакого расчета бросать его в воду. Кроме того, и москворецкий подуст несколько мелковат для такой крупной насадки.

В конце весны ловят большей частью на крупные муравьиные яйца (куколки крылатых, половых, особей), насаживая по 1-2 штуки за кожицу, чтобы не выпустить "молочка"; лучше задевать крючком поперек, а не за кончик яйца; потому что клев тогда будет вернее. Выбирать надо свежее, белое, "незасиженное" яйцо. Так как уже в июне крупные муравьиные яйца встречаются в муравейниках редко между мелкими куколками обыкновенных рабочих муравьев, то их приходится отбирать или отсеивать на решете, через которое бы проскакивало мелкое яйцо, которое идет на прикормку. Ловить подуста на последнее не стоит и удобнее насаживать опарыша. Обыкновенно летом удят на кусочки червей — "под кашу", величиной в 1-1,2 см, прихватывая крючком (№ 9) поперек; для этой цели всего пригоднее упругий и жесткий "железняк". При вялом клеве весьма полезно уже насаженный кусочек червя обмакнуть в родиевое или другое эфирное масло, чистое или с прованским маслом (на чайную ложку прованского — несколько капель эфирного). Это очень действительное снадобье надо иметь под рукой в маленькой широкогорлой стеклянке или жестянке. Подуст не менее плотвы и других травоядных рыб соблазняется летом острыми насадками; пресный корм им, очевидно, надоедает. Нелишнее сдабривать таким образом и пареную пшеницу, которая также составляет хорошую, хотя и менее прочную, летнюю насадку при ужении на более глубоких и быстрых местах. Лучше насаживать по одному отборному зерну. Рожь держится на крючке хуже пшеницы, которая притом круглее. Для насадки надо покупать тонкокожую, самую крупную пшеницу и, прежде чем парить, мочить ее часов 12 или целые сутки. На мятый хлеб у нас почти никто не ловит по той причине, что эта насадка не выдерживает и двух перезакидываний и вообще для ужения "в проводку" почти непригодна. На "зелень", т. е. нитчатые водоросли, подуст, хотя и берет, но попадается редко, во-первых, потому что на зелень большей частью ловят не со дна, а почти что в полводы, а во-вторых, по той причине, что он вбирает в рот прядку шелковистых нитей еще медленнее, чем плотва.

Превосходной и необыкновенно прочной летней насадкой может служить известная "крыска". При ужении подуста с барок она положительно незаменима — на десяток крыски можно ловить чуть не целый день. К сожалению, достать ее очень трудно. О горохе уже говорилось выше и у нас он неприменим, но я довольно успешно ловил подустов на зеленый горошек — сырой и сушеный, конечно уже размоченный и распаренный. Эренкрейц говорит, что в Баварии подустов ловят на виноград, но это весьма сомнительно, хотя здесь, в речках, несомненно удят их на мушку поверху. Наш москворецкий подуст, сколько известно, на муху и подобных насекомых, если и берет, то очень редко и случайно; по крайней мере я даже не слыхал, чтобы он попадался при ловле "на шпанку" ельца, голавля и подъязка — полунахлыстом, с легким грузильцем.

С сентября подуста удят главным образом "на кусочки", реже на мотыля, которого очень теребит подросшая мелочь — сеголетки-ельцы, подустики, голавлики, подъязики, пескарики, а в тихой и глубокой воде- молодой ерш, так называемый "глаза" в 4 см, много — 7 см ростом. В сентябре вообще клев подуста слабее, может быть потому, что к этому времени успевают переловить всю рыбу. Надо полагать, что поздней осенью, в ноябре, когда разберут Перервинскую и все нижние плотины, немало подуста приходит в городской район зимовать, так как в начале зимы он очень недурно берет на кобылки, на мотыля и берет притом очень бойко, нередко утаскивая кобылки под лед. В середине зимы подуст попадается редко. По-видимому, главное зимнее становище его в Москве — яма у Москворецкого моста, но тут он на насадки не берет, а на голые крючки-тройнички — самодером — попадается редко, потому что стоит на самом дне и не так густо, как ерш. Весной перед вскрытием, в конце февраля и в начале марта, подуст опять начинает ловиться у нас на мотыля, преимущественно в оттепель. По словам Ремезова, подуст в р. Самаре тоже хорошо берет в марте (подо льдом) именно в ясную погоду.

Хотя клев подуста начинается утром довольно поздно, но полезно, а именно даже необходимо, выезжать на ловлю еще затемно. Для того, чтобы собрать рыбу в известное место, надо по меньшей мере час времени, иногда более трех. Кроме того, при обилии конкурентов и малом числе удобных для ловли мест не следует забывать, что здесь вполне оправдывается действительность поговорки: "кто раньше стал да палку (читай удочку) взял, тот и капрал". Укрепившись на избранном месте, прежде всего самым тщательным образом (при помощи свинцового отмера — лота) измеряют глубину воды на возможно дальшем расстоянии от лодки вниз; если дно оказывается очень неровным, передвигают лодку в сторону, вниз или вверх. Для успеха ужения подуста необходимо, чтобы по крайней мере на 3 м от лодки была почти одинаковая глубина, не менее 1,25 см, и чтобы дальше было немного мельче, но не глубже. Крупных камней следует избегать, но присутствие мелких даже необходимо. Всего вернее — попасть на ложбинку, т. е. на подводный ровик, где всякая рыба держится охотнее. Этими ложбинками и пролегают подводные пути ее — рыбьи тракты; притом подобные промоины имеют более ровную глубину и течение.

Только вполне удостоверившись в том, что место выбрано удачно или что оно то же самое, на котором удачно ловился подуст ранее (полезно для этого делать какие-либо не видные постороннему глазу, большей частью подводные, заметки), окончательно и неподвижно закрепляют лодку так, чтобы она отнюдь не моталась. У нас обыкновенно спускают с носа и кормы два груза (камни, рельсы, чугунные гири и т. п.), но иногда, именно при боковом ветре или неправильном течении, третий груз необходим; иначе крючок с насадкой будет часто ходить далеко в стороне от прикормки. Этот третий груз, довольно тяжелый (не менее 16 кг), всегда спускают в упор, т. е. в отвес с средины лодки, впереди или позади ее. Предполагается, что лодка поставлена поперек течения; при продольном же ее положении можно крепко стоять на двух грузах, спуская один с носа на более или менее длинной веревке, а другой с кормы в отвес. Этот способ постановки всего применимее на большой быстрине, где, впрочем, и неудобно, а иногда даже невозможно стать (на тяжелой плоскодонке) поперек.

Вымеряв глубину, а также поставив поплавок как следует, бросают прикормку, обыкновенно замешанную в глине, большими или меньшими комками, сообразно с обстоятельствами. На первых порах, особенно при ужении ранним утром, прикормки жалеть не следует, если только она не будет чрезмерно тяжела. При употреблении жестяного снаряда тоже нелишне, чтобы прикормка шла из него в изобилии, для чего необходимо жестянку или другое вместилище почаще встряхивать. Всего рациональнее бросать глину с прикормкой сначала на большое расстояние от лодки, сажен на пять и больше, и притом широко, небольшими комками; потом кидают глину все ближе и ближе к себе и на все более и более суживающемся пространстве; самые большие и жирные куски — главная масса брошенной прикормки — должны находиться не далее 2 м от лодки, против места сиденья, т. е. против середины лодки. Такой способ прикармливания сектором, вершина которого находится почти у борта, даст возможность разыскать главную прикормку и той рыбе, которая стоит далеко сбоку, так сказать на чужой стороне. Но как только будет констатировано присутствие крупной рыбы, прикормку надо бросать крайне экономно, только после большой возни с пойманной рыбой или когда рыба отойдет от лодки и поклевки заставят себя долго ждать. При послеполуденном ужении, когда приходится иметь дело с более сытой рыбой, прикормки и в начале ужения следует бросать как можно меньше, притом менее питательной. Самое главное — это заставить рыбу стоять вереницей в той струе, где ходит насадка, и стоять на таком расстоянии, чтобы можно было удобно подсекать ее при клеве, т. е. ни очень близко, ни чересчур далеко от лодки. Выше было уже сказано, что подуст лодки не боится и что ловить его вдали от нее, на расстоянии более 6 м, подобно язю голавлю, даже ельцу и плотве, положительно не стоит, а при обычных москворецких снастях и крайне неудобно.

Так как подуст — рыба донная, рот у него расположен снизу и к тому же сравнительно мал, то понятно, что он может с удобством, не поднимаясь кверху и не поворачиваясь кверху брюхом, брать только ту насадку, которая плывет, касаясь или почти касаясь дна. Если же она будет идти даже на 4 см выше, чем стоит подуст, шансы на поклевку будут довольно ничтожны. Вообще не надо забывать, что только голодная речная рыба поднимается или опускается с той глубины, на которой стоит, за плывущим кормом. В верной постановке поплавка, лежит залог успеха ужения всякой рыбы, подуста в особенности. При отмеривании на слабом течении надо, чтобы верхушка поплавка торчала из воды, т. е. если крючок будет просунут в петельку обыкновенного продажного лота в виде усеченной свинцовой пирамидки и выгнут в пробочную пластинку на ее основании, то поплавок должен быть под водой только на две трети. Чем сильнее будет течение, а дно ровнее, тем расстояние между насадкой и поплавком может быть более. Главное, надо, чтобы поплавок только не затягивало под воду. По замечанию некоторых рыболовов, подуст рано утром берет только со дна на волочащуюся насадку, но часов с 9 берет лучше, когда она ходит примерно на 4 см выше, т. е. другими словами, он днем ходит не по дну. Это наблюдение может быть и верно, но, по-видимому, далеко не всегда, так как иногда во всякое время дня подуст берет только со дна, особенно на сильном течении. При сильном ветре и волнении тоже надо пускать насадку глубже обыкновенного, но в ветер подуста ловить очень трудно и, пожалуй, даже не стоит вовсе.

Дело в том, что подуст берет насадку еще, так сказать, нежнее, чем плотва. Он не втягивает в себя плывущую приманку, подобно последней, но задерживает ее своими хрящеватыми губами, долго ее не проглатывая. Поэтому на слабом течении не всегда можно разобрать — подуст ли клюет или насадка цепляет за какую-нибудь неровность. На быстрине поклевка выражается всегда внезапным исчезновением поплавка, который, само собой разумеется, должен сколь возможно менее торчать из воды — на 7,5, даже на 2,5 мм линию, т. е. с самым "тонким клевом", особенно в тихой воде. Мелкий подуст-годовичок часто даже не окунает поплавка, а только трясет его, так как, взяв насадку за кончик, плывет с нею вниз. Подсекать надо как можно быстрее, вместе с погружением поплавка, и тем энергичнее, чем слабее течение; иначе подуст успеет выплюнуть насадку или же жало крючка только скользнет по его крепкому носу. При хорошем клеве подуст, погрузив поплавок, т. е. задержав насадку, немедленно отходит с ней в сторону, от чего поплавок принимает под водой косое направление. В большинстве случаев он зацепляется "нюхалом", иногда -в ноздрю, редко — углом рта, а еще реже — за нижнюю губу. В первом случае он срывается гораздо чаще, чем в других. Едва ли на какой-либо другой ловле, даже плотвы, бывает столько осечек, промахов, столько наколотой и спущенной рыбы, сколько при ужении подуста, особенно если он не особенно крупен (меньше 400 г), сыт и берет вяло и неохотно. На десять поклевок обыкновенно приходится не менее шести-семи промахов, а из 3-4 подсеченных иногда удается вытащить только одного. Случается, что подуст берет так вяло и неохотно, только прижимая насадку, что у большей части пойманных крючок оказывается не во рту, а или в самом носу, или же снизу, под нижней губой, даже под грудными плавниками. За глаз, подобно плотве, подуст попадает редко. Такая незаконная ловля "за хрюкалку и за зобок" служит явным доказательством многочисленности рыбы и ее сытости и вместе с тем значения прикормки. Особенно часто попадается не в рот мелкий подустик, так как крупный большей частью срывается.

Крупный подуст очень силен и боек и в этом отношении превосходит всех москворецких рыб, кроме карпа, который составляет у нас почти редкость. Подсеченный подуст немедленно бросается в сторону, противоположную подсечке; крупный начинает упираться на дне и ходить зигзагами, делая резкие движения и крутые повороты; подуст, говорят рыболовы, дергает "как собака на цепи" и мотает головой, ^стараясь освободиться от крючка, что ему очень часто и удается. Это самая вертлявая рыба, хотя она никогда, впрочем, не кувыркается, подобно язю или, вернее, подъязку. Вообще подуст очень крут в поворотах и резок в движениях, но довольно скоро утомляется. Если удочка гибка, а леска прочна и первый натиск выдержан, то подуст идет довольно ходко, продолжая метаться из стороны в сторону и не всплывая кверху, подобно подъязку, к самой лодке. Замечено, что он, видимо, старается удариться об нее носом и соскочить с крючка, почему не следует пускать его (на удильнике или перехватив леску пальцами, если она очень длинна) под лодку, а, заставив сделать несколько небольших кругов, поднять на поверхность и быстро ловким движением подхватить сачком. Можно вытаскивать подустов, даже крупных, на подъем без сачка, но только в том случае, если он достаточно утомлен и если очевидно, что крючок крепко зацепился.

Сорвавшийся подуст скоро опять подходит к прикормке и случается очень часто ловить этих рыб с свежеразорванной губой и даже с недавно оборванным крючком в носу. Неудивительно поэтому, что на Москве-реке эти рыбы вылавливаются удочкой почти начисто, так что едва ли уцелевает десятая часть. Однако нельзя отказать подусту в некоторой смышлености, так как он довольно искусно выпрыгивает из садков-кружков и рыболовных корзин. В воде он, пожалуй, несколько живучее плотвы и ельца, но в жаркую погоду брюхо его очень быстро краснеет, а спина светлеет и становится светло-рыжей. Ни одна рыба, уснувши, не портится так быстро: подуст, пойманный летним утром, к вечеру совсем разбухает и протухает. В гастрономическом отношении подуст уступает даже язю и голавлю и довольно вкусен лишь в копченом виде.
материалы с сайта http://www.ecosystema.ru

Ротан

(синонимы, устаревшие названия: ротан, головешка)
Внешний вид. Форма тела бычковидная. Тело не очень удлиненное, спереди вальковатое, сзади сжатое. Брюшные плавники не соединены в диск. Голова большая приплющенная, ее длина укладывается не более 3 раз в длине тела. На голове нет сейсмосенсорных каналов и пор, но есть три ряда подглазничных невромастов. Рот конечный, большой и широкий. Нижняя челюсть выдается вперед, верхняя челюсть доходит до заднего края глаза. Зубы на сошнике имеются, на челюстях они щетинковидные и несколько изогнутые, клыковидных зубов нет. Чешуя умеренной величины, на боках скорее ктеноидная, на спине — циклоидная. Голова покрыта чешуей вплоть до середины лба, бока головы также покрыты чешуей. Предкрышка без шипа.



Окраска спины обычно черновато-зеленая, бока желтовато-зеленые, на боках темно-бурые пятна неправильной формы. От рыла через глаз к концу предкрышки идет узкая темная полоса. В период нереста самцы становятся черными, на лбу появляется небольшое вздутие. На теле и непарных плавниках появляются сверкающие белые и зеленые пятна. У самцов спинные плавники сближены, выше и ярче окрашены, чем у самок. Спинные плавники без колючек. Имеется плавательный пузырь.

Длина до 25 см, но чаще 8-12 см, и масса до 300 г. К концу первого года достигает 3-4 см и массы 0,8 г, второго года — 6-7 см и 4 г, третьего года — 9-11 см и 11-12 г, четвертого года — 12-13 см и 13-15 г.

Образ жизни. Предпочитает стоячие водоемы, пруды и болота. Очень неприхотлив к условиям среды, особенно к дефициту кислорода в воде. Выдерживает почти полное высыхание и промерзание водоемов, зарываясь в ил. Избегает водоемов с быстрым и даже умеренным течением. Населяет пруды, мелкие, зарастающие и заболоченные озера, старицы рек. Ведет оседлый образ жизни, охотится как типичный хищник-засадчик, спрятавшись в густых зарослях подводных растений.

Интересное наблюдение по зимовке ротана в небольших придаточных водоемах в бассейне Амура проведено рыболовами-любителями. Ротан в конце декабря образует большие скопления в полостях среди льда, заполненных воздушно-ледовой влажной массой. При прозрачном льде эти скопления легко просматриваются с поверхности: полость во льду, в которой зимуют ротаны, имеет вид полусферы диаметром от 20 см до 2 м, ее верхняя точка располагается в 30-60 см от верхней кромки льда. Температура в ней близка к 0-1° С. Рыбы находятся в состоянии оцепенения и, будучи вынутыми, слегка шевелятся. При помещении в воду они быстро отходят и начинают активно плавать. В придаточных водоемах Амура ротан входит в лед в конце декабря и просыпается от спячки в конце апреля. Однако в Подмосковье и в ряде других водоемов европейской части России ротан вообще не впадает в спячку. На московских прудах рыболовы ловят его круглый год, в том числе и зимой.

Питание. Питается животной пищей (бентосом и реже планктоном) доступного размера любого вида, в том числе поедает молодь рыб и икру. Несмотря на малые размеры, ротан очень прожорлив и почти всеяден. Излюбленной пищей в начале лета являются головастики.

Размножение. Половой зрелости достигает в возрасте 2-3 лет при достижении длины около 6 см. Ко времени нереста у самцов появляется яркий брачный наряд. Окраска тела становится очень темной, почти черной, а на спинном плавнике появляются белые пятнышки. Отмечены брачные игры.

Плодовитость до 1000 икринок. Порционный нерест бывает в мае-июле при температуре воды 15-20° С. Откладывает икру на донные предметы (корневища растений, коряги, камни), на нижнюю поверхность плавающих в воде предметов и листья водной растительности. Самец охраняет кладку и молодь. Икра удлиненной формы, размером 3,8 х 1,3 мм. Как и у других бычковидных рыб, на одном конце икринки имеются клейкие ворсинки, которыми она приклеивается к субстрату. Икринки откладываются в один ряд, обычно около поверхности воды. Вылупившиеся личинки имеют размер 5,5 мм. Плавательный пузырь наполняется воздухом еще у эмбрионов в оболочке, что предупреждает опускание личинок на дно, в неблагоприятные кислородные условия. Личинки сначала ведут пелагический образ жизни. К активному питанию приступают на вторые сутки после выклева, потребляя мельчайшие планктонные организмы, а затем и более крупных беспозвоночных

Распространение. Ротан населяет пресные воды на северо-востоке п-ова Корея, Северного Китая и Приморья, обычен в нижнем и среднем течении Амура, его притоках Сунгари, Уссури и в оз.Ханка. На север от лимана Амура идет до р. Тугур, впадающей в Охотское море, на юг — до Владивостока и рек Суйфун и Туманная и далее на юг до п-ова Корея. Ротан завезен аквариумистами в Европейскую часть России, где он сейчас активно расселяется по мелким водоемам Московской, Ленинградской, Калининградской и Нижегородской областей. В Волге отмечен от верховьев до Иваньковского (впервые в 1995 г. на водозаборах Конаковской ГРЭС), Саратовского (в 1983 г.) и Куйбышевского водохранилищ, где истребляет аборигенные виды рыб.

В результате случайных заносов рыболовами и аквариумистами отмечены самовоспроизводящиеся популяции ротана в небольших искусственных водоемах (в прудах, карьерах и т.п.) вокруг больших городов (Москва, Ярославль и др.). В 2001 г первые экземпляры ротана пойманы в Онежском озере (Карелия). В последние годы появился и в водоемах Белоруссии (озера в бассейнах рек Днепр, Припять, Западный Буг, Неман, Западная Двина).

Хозяйственное значение. Непромысловый вид, раньше в местах естественного обитания ее вылавливали на корм собакам. В городских и пригородных водоемах европейской части России ротан часто является единственным объектом любительского рыболовства, численность его здесь возрастает, а ареал расширяется.

материалы с сайта http://www.ecosystema.ru